«Единственный секрет, который является моим достоянием, это глубокое изучение и усидчивый труд»
Борис Якоби
Потсдам — вторая, после Берлина, резиденция прусских королей. Здесь царила классическая архитектура и атмосфера консерватизма. Здесь, выстроив Сан-Суси, отдыхал душой Фридрих Великий. Здесь, в средоточии власти Прусской монархии родился великий физик и гениальный изобретатель Мориц Якоби. Он появился на свет 225 лет назад, 21 сентября 1801 года в семье Шимона и Рахель. Семья была еврейской, хотя и не твёрдо придерживалась традиции. У старшего, Морица, со временем появились два брата и сестра. Выходец из городка Белиц, Шимон Якоби, благодаря природной смётке и старанию, удачно использовал деньги, полученные в качестве наследства. Успешный коммерсант и финансист стал личным банкиром короля Пруссии Фридриха Вильгельма III. Чтобы обеспечить детям будущее, отец крестил их по лютеранскому обряду. Мориц получил домашнее образование, поскольку в Потсдаме не было гимназий, готовивших к поступлению в университет. С мальчиком стал заниматься высокоучёный родич с материнской стороны — дядя Леман. Программу он составил обширную: древние и европейские языки, основы математики, классическая литература. На занятиях часто присутствовал и младший брат, Карл.
— Главное, чему научил нас дядя, — вспоминал впоследствии добившийся признания учёный, — это умению учиться самостоятельно. Он сумел привить нам тягу к знаниям. Поистине, герр Леман — мой первый и самый любимый наставник!
В 18 лет Мориц, исполняя воинскую повинность, год прослужил в прусской армии в качестве вольноопределяющегося.
В 1821 году молодой Якоби, блестяще сдал экзамены Берлинского университета на аттестат зрелости. Документ подписал сам знаменитый мыслитель Гегель! По настоянию родных юноша поступил на строительный факультет, оказавшийся самым слабым в смысле преподавания. Через год Мориц перевёлся в Геттинген. Там учил математике выдающийся педагог Бернард Тибо, чьи блестящие и понятные лекции собирали полные залы. С ним Якоби постигал высшую механику и комбинаторику. По окончании курса он устроился архитектором в строительном департаменте Пруссии. Ещё студентом Мориц опубликовал свои первые работы, в которых стремился дать прикладное применение математическим идеям. Он подготовил для журнала статью, содержащую формулы для зубчатых передач с пересекающимися осями. Этот материал применили для конструкции мельниц.
Однако достигнутое не удовлетворяло Морица. Своими тревогами и надеждами он делился с братом Карлом, уже ставшим приват-доцентом Берлинского университета:
«Я не знаю, чего я хочу, чего хотят другие, чего хочет наука, что она должна. И чтобы все это узнать как в науке, так и в жизни, я обратился к логике Гегеля»!
Назначенный руководить строительством дорог между Берлином и Пренцлау, Якоби испытал настоящее потрясение. После изучения различных новшеств, ему предстояло управлять землекопами с лопатами, кирками и тачками! Наивный идеалист, Мориц попытался добиться приобретения паровой машины, писал докладные о новых методах прокладки шоссе и даже обратился через голову начальства к министру. В результате он потерял место — смутьянов со своими мыслями в Пруссии не жаловали!
Брат Карл, получивший кафедру математики в Кёнигсберге, позвал к себе: нашлось место инспектора гавани. Исполняя положенные обязанности, Мориц использовал свободное время для научных штудий. Он близко сошёлся с директором университетской обсерватории и подружился с профессором физики. Оба предоставили в пользование необходимые учёному оборудование и литературу. Якоби занимался исследованиями магнитных явлений, вызываемыми электрическим током. Понимая ограничения и учитывая дороговизну паровых машин, Мориц разработал проект электрического двигателя, основанного на принципе вращательного движения.
— В нём отсутствуют все управляющие и регулирующие механизмы: клапаны, вентили, поршни, полые цилиндры, — с восторгом объяснял Якоби, — В паровой машине они дорого стоят и быстро изнашиваются при работе!
8 апреля 1834 года Мориц закончил многочисленные исследования и организовал первое испытание действующей модели электродвигателя. Изобретение Якоби вызвало сильный интерес не только у физиков или механиков: ей восхищались астроном Струве, естествоиспытатель Карл Бэр и основоположник современной географии Александр фон Гумбольдт. Мориц отправляет «Заметки о магнитной машине, в которой магнетизм используется как двигательная сила» в Парижскую академию наук. Опубликована «Памятная записка о применении электромагнитной силы для приведения в движение машин». В 1834 году Якоби дважды выступает на заседаниях Кенигсбергского союза искусств и ремесел. Он пишет интереснейшую работу «Об использовании сил природы для нужд человека». В 1835 году университет присвоил учёному степень доктора философии. Всё было бы просто замечательно, да вот беда: расходы на опыты и занятия наукой совсем истощили финансовые накопления исследователя. А вакансий в местном университете нет. Прусский король пожаловал на исследования 600 таллеров, но на постройку настоящей машины требовалось в 30 раз больше!
Струве и Бэр преподавали в Дерпте (нынешний Тарту). Они пригласили Якоби на должность экстраординарного профессора гражданской архитектуры. Так перед Морицем гостеприимно распахнулись двери в Российскую Империю. Освоился Якоби довольно быстро: завёл знакомства, учил язык. Друзья стали называть учёного на русский манер: Борис Семёнович. В Пруссии у Морица не складывалась личная жизнь. В России он женился и был счастлив в браке, хотя родные не одобрили сделанный выбор.
12 января 1836 года состоялась его первая лекция. Обращаясь к студентам, профессор Якоби выразил надежду, что сможет объяснить молодёжи: истинная теория – это практика.
— Нашему времени поставлена задача довести до полного расцвета самое полезное — материальные интересы, — взволнованно говорил учёный, — и дать ему то оправдание, которое всегда выпадало на долю искусства и науки.
Помимо чтения лекций, Якоби заведовал коллекцией архитектурных моделей на кафедре, подготовил проекты Ангельского моста (стоит и по сей день) и университетских зданий. В 1936 году он начал эксперименты, которые привели к изобретению гальванопластики. В электродвигателе применялась гальваническая батарея.
При очистке медно-цинкового гальванического элемента ученый заметил на медном цилиндре странный осадок. На поверхности металла образовался плотный слой меди, который не удавалось счистить. На нём отпечатались даже малейшие шероховатости и царапины оригинала! Якоби понял: с помощью электрического тока можно точно копировать рельеф металлических поверхностей. Впоследствии это изобретение было с огромной пользой применено при печатании банкнот: копии матрицы делались легко и стоили дёшево.
Случай помог дальнейшему развитию карьеры. О трудах Якоби узнал министр финансов граф Конкрин. К удивлению Бориса Семёновича, ему выделили 50000 рублей (сумма огромная!) на переезд в Петербург и организацию лаборатории. Теперь за его работой следил сам император Николай I, издавший «высочайшее повеление о создании Комиссии для производства опытов относительно приспособления электромагнитной силы к движению машин по способу профессора Якоби». Комиссию возглавил адмирал Крузенштерн. В неё входили академики Фусс, Купфер, Остроградский, Ленц, Шиллинг и Соболевский — плеяда российской науки.
«Я не чувствую себя в Петербурге чужим, я нахожусь даже в какой-то степени как бы дома, — писал учёный родным, — По своему облику Петербург и Берлин имеют много общего, а я получаю внутреннее удовлетворение от здешнего великолепного окружения».
На новом месте Мориц, помимо доработки двигателя, создал вольтагометр — прибор для измерения сопротивления. Исполняя просьбу безвременно ушедшего академика Шнеллинга, сконструировал около 10 типов различных телеграфных аппаратов; один из них — буквопечатающий! Он руководил строительством первых подземных телеграфных линий, что повлекло за собой исследования в области изоляционных материалов. К 1843 году кабинет императора был соединён телеграфом с военным министерством, управлением путей сообщения и Царским Селом. Все работы по телеграфу были строго засекречены!
С 1839 года Борис Семёнович состоял в «Комитете о морских минах». Он изобрёл гальваническую мину, подрыв которой осуществлялся с помощью батареи по проводам. С его подачи в русской армии в сапёрных частях появились гальванические команды — специалисты по электроподрыву и использованию телеграфа.
25 сентября 1838 года на Неве под руководством Якоби были проведены испытания первого в мире электрохода — шлюпки, движимой электрической силой. Батарея из 320 гальванических элементов позволила лодке двигаться даже против течения и развить скорость 2 км /ч. На следующих испытаниях более совершенная батарея обеспечила шлюпке возможность перевезти по Неве 14 пассажиров со скоростью 4 км/ч против течения!
Вторая Родина не обошла принявшего российское подданство учёного наградами.
В 1840-ом году за изобретение гальванопластики Борис Семёнович удостоен Демидовской премии в размере 5 000 рублей.
В 1847-ом избран ординарным академиком Санкт-Петербургской академии наук.
Вицмундир Якоби украсили ордена.
1846 год — орден Святой Анны 2-ой степени, 1848-ой — Святого Владимира 3-ей степени, 1856-ой — Святого Станислава 1-ой степени, 1861-й — Святой Анны 1-ой степени. В 1864 году к ордену добавили знак императорской короны. В 1852 году Бориса Семёновича произвели в чин действительного статского советника, а через 8 лет даровали потомственное дворянство.
В 1867 году на Всемирной выставке в Париже Якоби представлял Россию в международной комиссии для выработки общих единиц мер, весов и монет. Он отстаивал преимущества метрической системы. Жюри вручило учёному Большую Золотую медаль за открытие гальванопластики.
В оставшиеся годы жизни Якоби заведовал Физическим кабинетом Петербургской академии наук.
Однако исследователь, прилежно исполняя возложенные на него обязанности, продолжал вести научную работу. Последний его труд - создание и изучение свойств поляризационной батареи для нужд «самоотмечающих метеорологических инструментов».
Сохранились собственноручно выполненные изобретателем чертежи и описание. На обложке труда рукой сына учёного, Николая, сделана запись:
«Б. С. Якоби занимался с механиком Ноаком 26 февраля 1874 года от 4 до 5 часа пополудни, а скончался в ночь на 27 в 3 1/2 часа».
В академии прошло траурное собрание, и мало кто сдерживал слёзы: Якоби ценили не только за научные достижения и открытия, но и за человеческие качества: доброту, честность и верность второй Родине.
— Мы можем пытаться умерять горе потери воспоминанием о пользе, принесенной покойным науке, искусству, промышленности, — звучали в скорбном молчании слова, — и об уважении, которым его имя пользуется как в нашем Отечестве, так и во всех образованных странах земли!
Похоронили Морица Якоби недалеко от могилы его друга и наставника, Павла Львовича Шиллинга, на Смоленском лютеранском кладбище в Петербурге.
P.S.
Один из первых опытов по гальванопластике Якоби проделал с медной монетой. Друзья упросили его уничтожить все результаты, опасаясь обвинений в фальшивомонетничестве.
Поскольку все работы Якоби, связанные с телеграфом, имели гриф «Весьма секретно» (высшую степень государственной тайны), то патенты вовремя не оформлялись, и был частично утрачен международный приоритет на ряд изобретений Бориса Семёновича.
В Крымской войне мины Якоби надёжно защитили Кронштадт: на них подорвались 4 британских военных парохода, включая флагман. Англия отказалась от открытия второго фронта.
Князь Меньшиков, из-за косности воззрений и прихоти отказавшийся от применения мин Якоби, поставил всю оборону Крыма под угрозу.
У супругов Якоби было семеро детей. До совершеннолетия дожили лишь два сына. Старший, при чине полковника, прославился как изобретатель. Младший, Николай — действительный статский советник и судья.
