«Перес разделит Иерусалим». Слова, которые изменили ход истории Израиля, мировые события и мою собственную карьеру.
В 1996 году я, молодой американский политтехнолог, работал вместе с Артуром Финкельштейном. Тогда эти слова стали центральным элементом предвыборной кампании Биньямина Нетаньяху, противостоявшего Шимону Пересу. Страна всё ещё не оправилась от потрясения, вызванного убийством Ицхака Рабина. Шёл процесс «Осло», опытный государственный деятель Шимон Перес был явным фаворитом.
Опросы сулили уверенную победу партии «Авода». Мы не обратили на этот лозунг внимания. Он пробился сквозь информационный шум, поскольку выразил страх, который был вполне реален для миллионов израильтян: опасение, что мирный процесс — какими бы благими ни были его намерения — приведёт к сдаче самого сердца Эрец Исраэль.
На первых прямых выборах премьер-министра Нетаньяху победил с перевесом менее чем в один процент. Это стало шоком для политического истеблишмента, западных СМИ и многих в самом Израиле. Для меня же это стало началом многолетнего пути в израильской политике, в ходе которого мне довелось работать в аппаратах ещё трёх премьер-министров, сменивших Нетаньяху.
Результат 1996 года преподал мне урок, актуальный и по сей день: четкий посыл, опирающийся на реальные страхи или чаяния людей, способен преодолеть любые сиюминутные представления. Однако главный вывод из последних выборов заключается в том, что Израиль слишком долго жил в условиях, когда вся политическая повестка сводилась к одному-единственному негативному тезису. Борьба вновь развернулась между противниками Нетаньяху и его сторонниками.
Высокая явка и исторически значимый успех арабских партий ясно показывают: израильским еврейским партиям пора перестать ограничиваться лишь противостоянием одному человеку. Чтобы победить, им необходимо предложить позитивное видение управления страной и улучшения жизни рядовых граждан.
А если они хотят обеспечить устойчивое еврейское большинство в Кнессете и создать дееспособную правящую коалицию, им следует объединиться вокруг вопросов, по которым большинство израильтян уже достигли согласия. Такой консенсус позволил бы сформировать прочное, стабильное большинство, отодвинуть радикальные требования на периферию и разорвать порочный круг политического тупика.
В период с 1996 года по середину 2000-х израильская политика определялась тремя четкими линиями размежевания. Первая проходила между теми, кто стремился к миру любой ценой, и теми, кто ставил во главу угла безопасность. Вторая разделяла религиозных и светских граждан. Третья — тех, кто в первую очередь ощущал себя евреями, и тех, кто считал себя прежде всего израильтянами.
Как правило, кандидаты и партии занимали позиции, совпадающие по всем трем направлениям. Если человек в большей степени идентифицировал себя как еврея, чем как израильтянина, он, скорее всего, был религиозным и придавал большее значение вопросам безопасности, чем мирному процессу. Именно это разделение в значительной мере проводило грань между правыми и левыми. Впрочем, исключения встречались всегда.
Одним из самых ярких примеров был лидер партии «Наш дом — Израиль» (НДИ) Авигдор Либерман. Он твердо придерживался «еврейского» и «оборонного» полюса, однако его электорат — преимущественно русскоязычные граждане — и его собственный стиль придавали ему скорее светский, нежели религиозный облик. Либерману удавалось привлекать избирателей, которые не вписывались в привычные категории, что сделало его устойчивой политической силой.
Примерно в 2018–2019 годах на смену старым линиям размежевания пришла новая. Страна раскололась на два лагеря: сторонников Нетаньяху и его противников. Прежние дискуссии о безопасности, религии и идентичности никуда не делись, но отошли на второй план перед лицом одного-единственного вопроса: «Биби или не Биби?».
Нафтали Беннет стал премьер-министром именно потому, что сумел собрать коалицию из партий, которые недолюбливали или откровенно ненавидели Нетаньяху. В эту коалицию вошли правые националисты, центристы, левые и — впервые в истории — арабская исламистская партия. Это было выдающееся, пусть и недолговременное, политическое достижение.
Как только Нетаньяху оказался не у дел, выяснилось, что по другим вопросам партнеры практически ни в чем не согласны. Правительство просуществовало около года, после чего пало, поскольку оказалось неспособным к управлению страной. Неприязнь — эффективный инструмент для предвыборной борьбы, но крайне ненадежный фундамент для долговечной коалиции.
Последние выборы подтвердили эту закономерность. Они вновь строились вокруг той же дихотомии, и результат снова привел страну к привычному тупику. Блок Нетаньяху не набрал большинства, как, впрочем, и оппозиционный блок. Однако появилось нечто новое — неожиданно высокий результат арабских партий, на что стоит обратить пристальное внимание всем еврейским партиям Израиля.
Высокая явка арабов обеспечила им рекордное за всю историю количество мест в парламенте. Теперь эти партии обладают реальными рычагами влияния. Еврейские партии не могут рассматривать это как временную аномалию или «протестное голосование», которое сойдет на нет само собой. Ситуация требует глубокого самоанализа — того самого, о котором я упоминал в начале.
Партии, стремящиеся к победе, должны предложить избирателям нечто большее, чем просто неприязнь к Нетаньяху. Противостояние одному человеку — пусть даже основанное на сильных чувствах — еще не является политической программой. Израильские избиратели, как и избиратели в любой другой стране, ждут концепции управления: конкретных планов по укреплению безопасности, снижению стоимости жизни, урегулированию ситуации на рынке жилья, модернизации системы образования и укреплению институтов, от которых зависит повседневная жизнь граждан.
Когда избирательные кампании строятся исключительно вокруг того, кого нужно остановить, у избирателей не остается позитивных причин приходить на участки в следующий раз. Успеха добьются те партии, которые смогут простым и понятным языком объяснить, какой будет жизнь в стране, если они придут к власти.
В то же время, если цель — обеспечить устойчивое еврейское большинство в Кнессете и долговечную правящую коалицию, еврейским партиям необходимо объединиться вокруг вопросов, по которым у большинства израильтян уже есть согласие. Существует широкий консенсус по ключевым аспектам безопасности, по вопросу о необходимости сохранения еврейского и демократического характера государства, а также по решению практических проблем, с которыми сталкиваются рядовые граждане.
Коалиция, основанная на таком консенсусе, была бы достаточно крупной для эффективного управления страной без постоянной угрозы распада. Кроме того, это позволило бы отодвинуть на периферию радикальные силы — будь то ультраортодоксальные (харедим) партии, требующие привилегий, которые отвергает большинство израильтян, или крайне левые партии, чьи взгляды на безопасность и национальную идентичность идут вразрез с общепринятыми представлениями.
Избиратели, заинтересованные в эффективном управлении, а не в бесконечном кризисе, получили бы четкую альтернативу. Успехи арабских партий делают этот вопрос особенно актуальным. Полагаться на них как на «решающий голос» или, наоборот, полностью отказываться от взаимодействия с ними, оставаясь при этом раздробленными внутри еврейского лагеря, — всё это приводит к тому, что еврейское большинство оказывается неспособным сформировать устойчивое правительство.
Мне доводилось наблюдать за этими циклами как изнутри избирательных штабов, так и со стороны. Результаты выборов 1996 года доказали, что правильно сформулированный лозунг способен изменить исход борьбы. Эксперимент Беннета показал, что коалиции, созданные лишь ради сиюминутной выгоды, крайне хрупки. Нынешние выборы демонстрируют, что политика, построенная исключительно на противостоянии Нетаньяху, исчерпала себя как объединяющий фактор.
Партии, которые раньше определяли себя через дистанцирование от него, теперь должны определить себя через то, что они сами предлагают и отстаивать. Если им это не удастся, следующие выборы будут очень похожи на нынешние — с той лишь разницей, что арабские партии получат еще более весомые позиции. Израильтяне заслуживают большего, чем бесконечная кампания против одного человека. Они заслуживают правительства, способного к реальным действиям.
Путь к такому правительству лежит через объединение вокруг того, что уже является общим для всех, а не через очередной виток личного противостояния. Позитивное видение, опирающееся на широкий консенсус, который уже существует среди израильских евреев, — это единственный способ преодолеть нынешний тупик и сформировать устойчивое большинство, способное управлять страной.
Четыре слова, с которых началась моя работа в Израиле, были связаны с конкретным страхом. Четыре слова, которые должны лечь в основу следующего этапа израильской политики, звучат проще: «За что мы выступаем?»
Jerusalem Post, перевод Ларисы Узвалк
