«Отношусь с Любовью
И обожанием
Ко всему изукрашенному,
Яркому,
Утончённому!
Если тапки домашние — то золочёные!
Если устрицы — то с ледника!
Люблю свой сад с разнотравьем цветов!
И небо, в которое вздыбились башни!
И сласти от Малларда!
И платья от Бенделя!
И чулки Нэта Льюиса!
И жалюзи на окна от Таппе!
И столовый хрусталь,
Картинки свои,
Мультики Диснея
И разноцветные воздушные шары»!
Этот белый стих о своих взглядах на жизнь и предпочтениях зарифмовала художница, поэтесса, феминистка и душа кружка богемных представителей модернистского авангарда Нью-Йорка начала века.
Её имя — Флорина Стеттхаймер — знал каждый современник, кто увлекался новомодными течениями в искусстве.
— Мы пребывали в особом, закрытом от чужих мирке, — вспоминала Флорина, — Там действовали свои правила и ритуалы: жизнь в высоком стиле, посещение определённых ресторанов и магазинов, где собирались «свои» люди. Традиционные пикники, прогулки, а раз в два года пароход неторопливо вёз нас в Европу...
Заповеди Торы соблюдали единицы из этого круга. Религию воспринимали как отживающее мировоззрение. Возможно поэтому счастливый брак дал трещину: из-за конфликта с роднёй супруги Джозеф стал отдаляться от семьи, больше времени проводил в разъездах и, наконец, потребовал развода. По семейному преданию он убыл в Австралию.
Розетта одна воспитывала пятерых детей. Нужды в деньгах не было: обеспечение от бывшего мужа и помощь родных позволяли сохранить «высокий стиль» в неприкосновенности. Правда, уже не в Штатах: оказалось, в Германии жить значительно дешевле.
— Мама красиво играла нам на пианино «Дунайские волны», — записывала в дневник Флорина, — а мы самозабвенно танцевали. На ночь читали сказки братьев Гримм! Какой прекрасный день!
Гувернантка из Ирландии вела стайку детей на прогулку в парк, а перед возвращением домой позволяла «сделать налёт» на кондитерский магазинчик. Все сёстры и брат, подобно матери, увлекались книгами, искусством и музыкой. В 10-ть Флорина поступила в берлинскую гимназию и стала сопровождать дневниковые записи рисунками карандашом и акварелью, изображая родных и знакомых. Тогда же в заветной тетради появились первые неуклюжие строчки с рифмами. Мать поощряла увлечение дочери живописью. Став постарше, Флорина уже всерьёз изучала историю искусств, посещая музеи и художественные галереи Италии, Франции, Испании и Германии. В её работах видно влияние художников эпохи Возрождения. Подражая Сандро Боттичелли, она пишет свою «Весну» — женскую фигуру в невесомых современных одеждах, несущуюся в танце.
В Германии Стеттхаймер изучила стиль немецкой академической живописи. А поступив в 1892 году на четырехлетнюю программу в Художественную студенческую лигу в Нью-Йорке, она постигла тайны французской школы. В итоге девушка, избравшая стезю художника, овладела искусством рисования реалистичных, традиционных, академических портретов и обнаженной натуры в обоих основных европейских стилях. Изучая коллекции, современные салонные выставки и студии, Флорина познакомилась с работами кубистов, Сезанна, Мане, Ван Гога, Моризо и Матисса за несколько лет до того, как авангардное искусство нашло дорогу к американской публике.
В Париже её потрясли «Русские Сезоны» Дягилева, костюмы и декорации Бакста. Позже эта эстетика вновь возродится в картинах Стеттхаймер. После Великой войны и вынужденного пребывания в нейтральной Швейцарии Росетта и три младшие дочери, включая Флорину, поселились в Нью-Йорке, арендуя квартиру на Западной 76-й улице в Манхэттене. Здесь они открыли салон для артистических натур. Сюда запросто заходили кумиры бунтующей молодёжи «ревущих 20-ых»: идеолог дадаизма Марсель Дюшан, кубист Альбер Глез и сюрреалист Фрэнсис Пикабиа.
Флорина рисовала, не заботясь о продажах своих произведений: ей не надо было бороться за «кусок хлеба». Однако, когда после персональной выставки, организованной Мари Стернер, первой женщиной-галеристкой США, ни одну из её работ не купили, Флорина «испытала смутное недовольство». Художница пересмотрела свой подход. В её зрелых работах каждое полотно оформлено как сцена, заполненная легко узнаваемыми родичами, друзьями и знакомыми. Флорина, не стесняясь, воплощала идеи своих коллег: например, непрерывное повествование.
Во всех своих работах, кроме портретов, Стеттхаймер использовала яркие, часто несмешанные основные цвета на ровном белом фоне. Одной из отличительных черт ее картин является едкий юмор, проявляющийся во многих мелких сюжетных деталях композиций. В портретах же она не старалась воспроизвести внешность натурщика, но раскрывала его личность, иллюстрируя сочетание привычек, профессий, достижений и контекста. Подобно Рембрандту, она не раз писала автопортреты. Один из них изображает художницу в мастерской. Она одета в свободную робу. В правой руке — палитра и кисти. На черном фоне — незавершённая работа. Похоже, это декорация к представлению: цветы, птица, легкие перья ... Зритель словно бы вошёл и невольно отвлёк её.
С 1929 года и до середины 1940-х Стеттхаймер трудилась над четырьмя монументальными полотнами, получившими название «Росписи кафедральных соборов». В них Флорина увековечила главные «светские святыни» Нью-Йорка: новые театральные районы, Таймс-сквер и Бродвей; Уолл-стрит как финансовый и политический центр; магазины и общество высшего класса на Пятой авеню.
1934 году в Хартфорде, штат Коннектикут, при полном аншлаге состоялась премьера авангардной оперы «Четыре святых в трех действиях». Либретто предоставила знаменитая американская писательница Гертруда Стайн, музыку сочинил композитор Вирджил Томсон. Все партии исполняли темнокожие актёры. А декорации, костюмы и сценография — заслуга Флорины Стеттхаймер.
До самой смерти она не расставалась с большинством своих работ. Лишь дарила некоторые из них друзьям.
Она желала творческой независимости, о чём написала очередной белый стих:
«Увидав мой свет, Человек ворвался,
Обжёгся, испугался, выскочил наружу,
Чтобы потушить пламя...
Лишь избыв Вечного Чужака,
Я зажигаю свой свет,
И становлюсь собой»!
При этом Флорина охотно отправляла свои картины на выставки современного искусства. Её произведения украсили собой почти полсотни экспозиций в США и Европе, удостоившись похвал искусствоведов.
Последние годы жизни художница боролась с тяжёлым заболеванием, но не оставила искусство и трудилась у мольберта, пока могла держать кисть. Она скончалась 11 мая 1944 года. Согласно завещанию Стеттхаймер родственники безвозмездно передали её картины в музеи по всем Соединенным Штатам, а прах Флорины после кремации был развеян над Гудзоном.
P.S.
Большое влияние как ролевая модель на сестёр Стеттхаймер оказала их тётка с материнской стороны, Джозефина Вальтер. Она стала первой женщиной, принятой в Колумбийский университет, и после выпуска получила место практикующего врача в Синайском госпитале.
Создавая декорации для оперы «Четыре святых», Стеттхаймер покрыла всю заднюю часть сцены слоями новомодного материала — целлофана. Необходимые по сюжету пальмы так же были сделаны из целлофана и перьев.
Флорина писала свои стихи на клочках бумаги. Их собрала и опубликовала ее младшая сестра Этти.
Художнице посвящены книги «Жизнь и творчество Флорины Стеттхаймер» Барбары Блуминк и «Флорина Стеттхаймер: жизнь в искусстве» Паркера Тайлера.
