Добро пожаловать в уголок поддержки и понимания! Здесь вы найдёте советы и ответы на самые важные вопросы о себе, семье, детях и отношениях. Вместе мы разберёмся с трудностями, научимся строить гармонию и создавать тёплую атмосферу в вашем доме.
Есть даты, которые выходят за рамки личного календаря и становятся биографией целого народа. 9-е Ава — именно такой день. Это не просто череда трагических совпадений в истории, а глубокая трещина во времени, через которую еврейский народ веками проживает свою главную боль — потерю Храма, изгнание и хрупкость человеческого дома.

Для психологии памяти Тиша бе-Ав представляет собой уникальный феномен коллективной травмы. Как целый народ может из поколения в поколение искренне скорбеть о событиях двухтысячелетней давности? Секрет кроется в том, что этот траур лишен музейной отстраненности. Запреты дня намеренно бьют по телесности: мы отказываем от еды и воды, супружеской близости и даже сидим на низких стульях, физически ощущая тяжесть земли под ногами. Тело помнит то, что разум уже с трудом вмещает. Скорбь здесь переводится с языка абстрактных дат на язык конкретных ощущений. Что происходит с психикой человека, когда он добровольно погружает себя в состояние национального горя? Как работает механизм передачи этой боли детям, которые никогда не видели Иерусалимского храма, но плачут над Плачем Иеремии вместе со своими прадедами? Почему запрет на изучение радостных разделов Торы так эффективно защищает нас от эмоционального выгорания при соприкосновении с невыносимым? Мы поговорим о том, как прожить это время.

Сегодня у нас в гостях Наталья Нисман — гештальт-терапевт и супервизор. Она закончила Московский институт психоанализа, Московский институт гештальт-терапии и консультирования.

- Шалом Наталья. Расскажите пожалуйста, где вы работаете?

- Шалом, Лея. У меня частная практика, и я являюсь рекомендованным терапевтом в Современной школе психологии и бизнес консультирования.

- Очень приятно. В гештальт-подходе фокус всегда на контакте с собой и средой, осознавании и творческом приспособлении. Когда привычные способы контакта (музыка, еда, новая одежда) запрещены, человек сталкивается с потерей опоры. Задача терапевта — помочь найти новые опоры внутри себя и в разрешённых аспектах мира. Как в этой ситуации помочь человеку не уйти в изоляцию и сохранить ощущение связи с миром?  

- У Фридриха Ницше есть фраза «Если знаешь „зачем“, то выдержишь любое „как“». Ницше сформулировал её в книге «Так говорил Заратустра». Смысл в том, что наличие глубокой, осмысленной цели даёт человеку внутреннюю опору. Когда человек понимает, ради чего преодолевает трудности, сами сложности перестают казаться совершенно невыносимыми — они становятся осмысленной частью пути.  Эту мысль позже развивал психолог Виктор Франкл в книге «Сказать жизни „Да!“». Я на всякий случай напомню, что Виктор Франкл австрийский психиатр, психолог, невролог и философ, бывший узник нацистского концентрационного лагеря. Он размышлял о том, как люди сохраняли волю к жизни в нечеловеческих условиях. Он говорил, что сначала сломались и погибли те, кто цеплялся за надежду на скорое освобождение. Затем погибли те, кто смирился с тем, что это никогда не закончится. Они тоже теряли опору. Выжили те, кто сфокусировался на повседневных делах «здесь и сейчас» — ел, спал, выполнял работу, не строя долгосрочных ожиданий. Они находили смысл в самом процессе жизни, в конкретных задачах, а не в надежде на будущее освобождение.  Франкл связывал это с тем, что в таких экстремальных условиях существование держится не столько на удовлетворении базовых потребностей, сколько на чувстве смысла и опоре на что-то внутри себя. 

И в этом контексте, я думаю о том, что период запретов не возникает в жизни верующего и соблюдающего традиции человека неожиданно. Мы об этом знаем заранее.  Существует часть внутренней работы, которую мы можем сделать заранее, и делать её регулярно.  Работу по поиску смыслов и опор внутри себя. У меня есть большие сомнения, что стоит подвергать себя лишним испытаниям и совершать её быстро и экстренно, когда период запретов и лишений уже начался. Это серьёзная внутренняя работа, в которой, порой, недостаточно диалога с собой, нужен живой человек напротив. Этим человеком может быть кто-то из близких по духу, родственник, психолог.

- Какие новые, «разрешённые» формы контакта можно здесь предложить?

- Если говорить об инструментах, которые могли бы помогать, мне думается, что не существует однозначного ответа, который подходил бы каждому…  То, что помогает оставаться в «здесь и сейчас» - так это внимательное отношение к сигналам собственного тела. Из тех соприкосновений с окружающим миром, которые возможны в период ограничений: смотреть, слушать, ощущать запахи, прикасаться… Это далеко не всегда приносит удовольствия, которые как раз под запретом в этот период… Одно и то же действие может носить разный характер, в зависимости от смыслов, которые мы в него вкладываем. Можно любоваться красотой природы и тогда это будет отвлечением и удовольствием, а можно при этом восхищаться стойкостью растений, которые прорастают сквозь асфальт, и размышлять о силе и о хрупкости жизни…  и т.д. и т.п. А вообще, я думаю, что использование советов и рекомендаций другого человека – это путь, конечно, более простой, но вряд ли лучший, к сожалению. На мой взгляд, размышления о себе, о том, что именно будет работать в моём случае, что будет помогать мне – путь более трудоёмкий, но и более полезный. Чужих рекомендаций придётся перепробовать много, пока поймёшь, что подходит. Способ, к которому пришёл сам, прочувствован изнутри, останется в теле надолго, возможно, навсегда.

Если возвращаться ко второй части вашего вопроса про безопасность… Главный враг ощущения безопасности - тревога, которая уносит нас, как правило, в неизвестность… в будущее, и способ справляться с ней всё тот же – оставаться в «здесь и сейчас». Лучший способ – возвращение в тело. Если это какая-то экстренная ситуация, есть специальные техники, а если это тревога, о том, как я переживу всё это время запретов, то увидеть свою истинную потребность в моменте и постараться найти способ, как можно с этим обойтись.

- А что делать с желанием самовыражаться через одежду? Ходить в одном и том же — тоска.

- Одежда – это и внешняя форма, и телесный комфорт, и способ самовыражения, тоже…  Здесь я бы возвращалась к мысли Ницше: «Если знаешь „зачем“, то выдержишь любое „как“». 

- Когда человек, принимает это от родителей, эти правила ему известны и понятны, потому что так «было всегда», психика спокойно принимает такие периоды ограничения. Хотя и в этом случае, есть «последствия», но ожидаемые, направленные на «сверхзадачи», цель которых, властвовать над желаниями, верить в Творца и сохранять историю своего народа. Но, это классический вызов для творческого приспособления. Среда изменилась: старые способы самовыражения через внешний вид запрещены. Как мы можем поддержать клиента в поиске новых форм? Может ли фокус сместиться на текстуры, крой разрешённых тканей, искусство драпировки или на развитие внутреннего образа, который не зависит от внешних атрибутов? 

- Мне думается, что внутренний образ не существует абсолютно независимо от «внешних атрибутов»…  И развитие внутреннего образа не противоречит поиску текстуры, кроя, разрешённых тканей и искусства драпировки. Если говорить про развитие внутреннего образа себя, то это тоже долгосрочный проект. Невозможно срочно его в себе развить в момент появления запретов.

- Наталья, скажите, когда из жизни исчезает привычный фон (музыка, шум города), возникает пугающая тишина. Есть люди, которые сделали музыку своим привычным фоном жизни, меломаны. В гештальте это может выглядеть как незавершённый гештальт или ретрофлексия энергии. Как мы можем использовать эту тишину как ресурс? Как помочь человеку научиться слушать себя, свои внутренние ритмы, а не внешние стимулы? Как превратить вынужденную тишину в практику осознанности?

- В своих вопросах вы часто повторяете слово «как». Это «как» у каждого своё собственное. И каждому придётся пройти свой собственный неповторимый и никому другому не подходящий путь, чтобы обрести ответ на это «как». А если большими мазками… Исследовать себя и самостоятельно, и с помощью психотерапии… Использовать потом эти знания о себе не как отговорку: дескать я так устроен, поэтому что-то могу, а что-то не могу, а иначе… Как иначе? Придётся совершать работу, делать усилия, разбираться, где такое моё устройство, действительно, мешает мне жить, и я хочу научиться как-то по-другому, а где это несущественно, и можно продолжать взаимодействовать с миром старыми способами.

- Любая аскеза — это вызов. С точки зрения гештальта, можем ли переформулировать этот вызов из «я лишаюсь» в «я обретаю»? Как сместить фокус с того, что потеряно (концерты, новая одежда), на то, что можно исследовать в этом новом состоянии? Как найти ценность в самом процессе самоограничения и дисциплины?

- Думается мне, что смещение фокуса будет избеганием каких-то важных переживаний. Если прямо вот совсем по-гештальтистки, придётся сначала прожить потерю комфорта и удовольствий и погоревать об этом, а потом обнаружить, какие возможности открываются в образовавшейся пустоте. В гештальт-подходе принято рассматривать взаимодействие с миром через кривую цикла контакта, в конце этой кривой есть отрезок, который называется благотворная пустота. Это пустота необходима, чтобы появилось место для следующей фигуры – контакта со следующим чувством, переживанием. Для любого чувства и переживания нужно место и время. Например… обида – это переживание, состоящее из злости и горечи. Пока человек не прозлится в полную силу, ему не удаётся прочувствовать горечь. А когда удаётся прожить и злость, и горечь, освобождается место для других чувств. Мы можем обнаружить, что продолжаем любить и дорожить человеком, на которого обижались. В моменте обиды это невозможно. Вот так и с запретами и ограничениями…  Только после того, как проживём потерю комфорта и удовольствий, освободится место для проживания чего-то другого, например скорби в связи с разрушением Храма. В том, как происходит соблюдение запретов можно исследовать себя… Что труднее даётся, что легче… Если в этом процессе возникают сложные эмоции (например, чувство вины из-за того, что не удаётся соблюсти все правила, или раздражение), это тоже ценный сигнал. В таких вещах помогает навык самонаблюдения. Это, бывает непросто. Развитием этого навыка можно заниматься и самостоятельно, но это довольно сложно. Мы уже говорили об этом: внимание к сигналам собственного тела, называние ощущений и чувств с ними связанных. Если не удаётся сделать это самостоятельно, можно обсудить переживания со специалистом — он поможет увидеть, что именно запускает реакцию, и найти более адаптивные способы реагирования. Знания о себе, приобретённые в психотерапии помогают находить способы, как обходиться с собой в конкретных обстоятельствах.

- Когда привычные каналы для выражения эмоций и сброса напряжения (например, танцы на праздниках или шумные застолья) перекрыты, куда, по вашим наблюдениям, девается эта энергия? Как мы можем научить клиента слышать сигналы своего тела и перенаправлять эту энергию в конструктивное русло, например, в творчество или физическую активность, не нарушая предписаний?

- Перенаправлять энергию в другое русло, на мой взгляд, всё то же самое избегание. Такая подмена может сработать, в моменте, но если долгосрочно и если выбрать такой путь, как единственный, будет оставаться внутреннее напряжение. 

- Наталья, давайте поговорим об умении слышать. В условиях ограничений, когда невербальный контакт через внешний вид или совместное веселье затруднён, как возрастает роль вербального общения? Как мы можем научить людей не просто говорить о своих чувствах, но и по-настоящему слышать друг друга, чтобы этот навык стал новым источником близости и поддержки?

- Я бы хотела здесь быть аккуратнее в формулировках, кто эти «мы» которые призваны кого-то чему-то учить? И кому это учение на самом деле нужно?  Имея педагогический стаж лет двадцать пять, наверное, я глубоко убеждена, что невозможно никого ничему научить, если человек сам не прикладывает усилия, чтобы учиться. И в психотерапии есть часть ответственности терапевта, и есть часть ответственности клиента. Слышать другого это, и правда, непростая задача. Каждый из нас и слышит, и видит через свои фильтры, и этот процесс, как правило неосознаваемый. В гештальт-терапии есть такое понятие Диалог. Но не тот диалог, который мы помним из школьного учебника, как обмен репликами. Это диалог, который может происходить даже без слов, но в это время что-то происходит с каждым из участников. Это понятие было взято из работы Мартина Бубера «Я и ТЫ». Особенность такого диалога в том, что каждый из участников и влияет на другого, и отдаётся влиянию другого. То есть оба они попеременно оказываются в позиции субъекта и объекта. Это непросто, это риск соприкоснуться с каким-то переживанием, к которому можно оказаться не готовым… Вот, например, еду я в метро и в какой-то момент обнаруживаю, что на меня кто-то смотрит…  В этот момент я для смотрящего объект, и я им останусь и для себя, если проигнорирую то, что происходит в этот момент со мной.  Но я могу заметить, что чувствую под взглядом другого, например, смущение или недовольство, или удовольствие…  Тогда у меня появляется возможность из этого переживания совершить какое-то действие. Например, сделать что-то, чтобы меня перестали видеть, или, например, улыбнуться человеку, который на меня смотрит. И в тот момент, когда я совершаю какое-то действие, я оказываюсь в позиции субъекта и влияю на другого. Мне кажется, что услышать по-настоящему – это как раз побыть объектом… Не перетерпеть несколько минут до того момента, когда удастся вставить своё слово… А рискнуть открыться тому, что исходит от другого, почувствовать и осознать, что со мной происходит под его влиянием. И если так действуют все участники диалога, вот тогда и случается настоящая встреча, когда можно не держать лицо, не надевать латы, говорить о том, что, действительно, волнует без опасений, что «ткнут палкой» в уязвимое место… Тогда можно приближаться душами… Это непросто…  И это то, чему можно учиться в терапии в безопасной обстановке терапевтического кабинета, а затем уже переносить этот опыт в реальную жизнь. Если это удаётся, то диалог становится, действительно, источником близости и поддержки.

- В гештальте есть концепция предконтакта и мобилизации энергии. Мне кажется, что жесткие ограничения парадоксальным образом могут стать ресурсом. Как помочь человеку услышать в этих «нельзя» не только запрет, но и приглашение к исследованию границ — своих собственных и мира? Как аскеза может стать инструментом для более осознанной и насыщенной жизни?

- Мне кажется, что помогать имеет смысл тому, кто что-то делает сам и, если он об этом просит. А если это так, значит, человек уже проделал какую-то внутреннюю работу и понимает, куда он движется и для чего… Я бы здесь говорила про такую категорию, как воля. Если я понимаю, чувствую, осознаю, что запрет в чистом виде вызывает во мне, например, чувство протеста или опасение провалиться в депрессивное состояние в попытке соблюдать все лишения, я буду предпринимать какие-то действия, чтобы было как-то иначе. И мы с вами об это уже говорили: саморефлексия и работа с терапевтом. Аскеза может стать инструментом более осознанной жизни, только если у человека есть в этом потребность, он её осознаёт и принимает решение что-то делать. Тогда он будет двигаться в этом направлении, своим путём, иногда совершая ошибки, иногда перепрыгивая сразу через несколько ступеней… На мой взгляд, всё начинается не в тот момент, когда нужно перенести какие-то неудобства и ограничения, а значительно раньше, когда человек принимает решение, не донашивать то, что получилось в результате воспитания родителями, детским садом, школой и т.д. и.т.п., а заниматься самовоспитанием и саморазвитием. И тогда он ищет способы, и в этот момент он - субъект.  

- А какие существуют способы работы с телом в терапии?

- Существует много различных способов работать с телесными феноменами…  Мне бы хотелось рассказать об одном из них, так как это моя авторская наработка. Много лет я профессионально занималась икебаной – японской аранжировкой растений. Философской основой икебаны является дзен-буддизм, идеи которого во многом близки гештальт-подходу. Мне показалось возможным интегрировать свои знания и навыки в икебане в гештальт-терапию. Так родилась моя авторская методика с использованием растений в терапевтическом процессе. Смысл её в том, что при соприкосновении с растениями оказываются задействованы все органы чувств, и телесные феномены, которые возникают в процессе взаимодействия с растениями помогают нам через ощущения прикоснуться к тем переживаниям, доступ к которым затруднён или невозможен в разговорной терапии. Более подробно об этом можно почитать на моём сайте и в моём Telegram-канале. На данный момент эта методика доработана и может быть использована и очно, и онлайн, в индивидуальной и групповой работе. Мне кажется, что такая терапевтическая работа могла бы помочь тем, кто испытывает затруднения в периоды ограничений и запретов. Если вы послушаете театрализованную сессию, думаю, вам станет понятнее, как это работает. 

- Наталья, благодарим вас за эту тихую, глубокую и очень нужную беседу. Спасибо за ваш профессионализм. Ваше присутствие сделало нашу рубрику по-настоящему безопасной гаванью для каждого, кто сейчас проходит через свои личные испытания.

Разговор с Натальей Нисман стал для нас важным напоминанием: периоды ограничений — будь то траур, строгий пост или вынужденная диета на фоне лечения — это не только про отказ и потерю. Это время глубокой перенастройки контакта с собственным телом и чувствами. В гештальт-подходе, которого придерживается Наташа, нет места токсичному позитивизму и призывам «просто отпустить». Вместо этого она предлагает экологичный способ быть в своей боли или усталости, не разрушаясь об них.

Берегите себя и ваших близких. Цом каль! Легкого поста!