На первый взгляд, решение лидера партии «Кахоль-Лаван» Бени Ганца отказаться от участия в выборах, объявленное им 19 октября, похоже, подтверждает циничное изречение: «Хорошие парни приходят к финишу последними».
Это тревожная мысль. Если хорошие парни финишируют последними, по крайней мере, в израильской политике, значит ли это, что нужно быть противоположностью им — хитрыми, манипулирующими, нечестными, — чтобы финишировать первыми? И если да, то что это говорит о системе?
Этот вопрос возникает потому, что Ганц на самом деле хороший человек. Даже его политические соперники признают это. Многие из комментаторов, которые откликнулись на его заявление, назвали его «менчем».
Но то, что Ганц является порядочным человеком, не помогло бы ему преодолеть электоральный барьер: опросы неизменно показывали, что его партия не набирает достаточного количества голосов. Можно сказать, что именно это качество обеспечило ему политическую известность в 2019 году, хотя мало кто знал, какую позицию бывший начальник штаба Армии обороны Израиля занимает по основным вопросам. Его характер сыграл важную роль в его популярности.
Избиратели наказали Ганца не за то, что он был хорошим человеком, а за ряд неудачных политических решений.
Рассмотрим его политический путь.
Во время борьбы за судебную реформу в 2023 году Ганц балансировал между решительным неприятием планов правительства и готовностью к переговорам. С одной стороны, он мобилизовал общественную оппозицию и присоединился к протестам, с другой — участвовал в компромиссных переговорах при посредничестве президента Ицхака Герцога.
Такая стратегия сослужила ему хорошую службу. Он предложил избирателям и сопротивление, и путь вперёд. 6 октября 2023 г. опросы показали, что его партия «Национальное единство», объединившая «Кахоль-Лаван», «Новую надежду» Гидеона Саара и независимых кандидатов, таких как Гади Айзенкот и Матан Кахана, получила бы 29 мест в Кнессете вместо 12.
А затем случилось 7 октября. Пять дней спустя Ганц, осознав, что страна нуждается в лидерах, которые забудут о политических разногласиях и объединятся перед лицом самой серьёзной экзистенциальной угрозы за последние 50 лет, вошёл в состав чрезвычайного правительства под руководством Биньямина Нетаньяху.
Общественность отреагировала положительно. Опрос, проведённый газетой «Маарив» 13 октября, показал, что его партия получит 41 место в Кнессете и станет крупнейшей фракцией Кнессета. Израильтяне хотели, чтобы их лидеры работали сообща, и Ганц, в отличие от Яира Лапида из «Еш Атид» и Авигдора Либермана из «Исраэль Бейтену», откликнулся на этот призыв.
Политическая награда была поразительной. Таков был урок: единство — это нечто большее, чем привлекательный лозунг предвыборной кампании. Общество хотело, чтобы это осуществлялось на практике.
Однако впоследствии партия раскололась. Саар ушел, чтобы создать независимую фракцию, а в июне 2024 года Ганц вышел из состава правительства. Этот шаг не привел к падению правительства, на что он, по-видимому, рассчитывал. Напротив, это лишь подорвало то политическое преимущество, которое он получил, войдя в его состав.
Страна по-прежнему глубоко увязала в войне в секторе Газа. Сохранялась потребность в сотрудничестве, как и необходимость для сотен тысяч призванных на службу резервистов чувствовать, что за их спинами стоит единая страна.
У Ганца были причины для ухода, в том числе серьезные разногласия по поводу того, как ведется война. Но этот шаг имел и политическую цену: он ослабил связь между его призывами к единству и его реальными действиями.
Согласно последним опросам, проведенным перед его уходом, партия могла рассчитывать на 27 мест в парламенте. Две недели спустя этот показатель снизился до 23. Спад продолжился, а последующий уход Айзенкота лишь ускорил этот процесс.
Разрыв между словами и делами стал еще заметнее по мере приближения крайнего срока подачи партийных списков для участия в октябрьских выборах этого года. Ганц продолжал проповедовать единство, при этом отказываясь объединить усилия с другими политическими силами, выступающими за аналогичный центристский подход — в том числе с новой партией, которую пытались создать Гилад Эрдан и Юлий Эдельштейн. Препятствием стали разногласия по поводу того, кто должен возглавить объединение.
Одно время казалось, что формируется «третий лагерь» — политическая сила, которая не занимает ни про-, ни антинетаньяхуистскую позицию, а выступает за правительство национального единства и иной политический дискурс.
Однако этот проект так и не получил развития. Одна из проблем заключалась в том, что политики, предлагавшие преодолеть раскол в обществе, сами не смогли преодолеть разногласия по вопросу о лидерстве.
Все это, разумеется, не перечеркивает десятилетия службы Ганца и ту ответственность, которую он проявил, войдя в правительство после 7 октября. Эти заслуги заслуживают признания.
Но урок, который можно извлечь из его ухода, вовсе не в том, что в израильской политике нет места порядочности. Его собственный взлет доказывает обратное: именно порядочность помогла ему выйти на передний план. А вот то, как он распорядился этой возможностью, зависело уже от его политической прозорливости.
Израилю нужны достойные люди в политике. Но также необходимо, чтобы эти люди принимали мудрые политические решения.
Jerusalem Post, перевод Якова Скворцова
