Наша очаровательная героиня Далия Дадашева — профессиональный архитектор. Она обожает свою работу, а ещё она строго соблюдает все еврейские традиции и сочетает любимое дело с исполнением законов Торы, увлекается историей своего рода, знает её досконально, передавая другим её летопись. Обо всём этом – в нашем увлекательном разговоре. 

****

- Ваш род Дадашевых — очень известный, древний. Расскажите о нем подробнее, пожалуйста.

- Да, это так. Речь идет об известном роде горских евреев, который уходит своими корнями в Дербент. Первым в Дербенте из нашей ветви Дадашевых поселился мой прадедушка Манашир Дадашев. Он был очень состоятельным человеком. Ему принадлежали виноградники, мне известно, что он был купцом 2-ой гильдии.
Манашир-ага был племянником Натана, сына Рувина бен Ягу (1780-1850), которого принято считать основателем рода. Второе его имя — Ага-Дадаш (дадаш — звание, которое присваивалось человеку богатому и почитаемому в обществе). Впоследствии именно эта часть имени приобрела статус фамилии. И потомки Рувина бен Ягу или Ага-Дадаша стали Дадашевыми.

Знаю, что у Ага-Дадаша (Рувина бен Ягу) было пятеро детей, но всё состояние он оставил старшему сыну, Натану. А тот, в свою очередь, разделил наследство между братьями и членами семьи, среди которых был мой прадед Манашир, его племянник. Они смогли преумножить богатство, дополнив свои владения землями в селении Нюгди-Мюшкюр близ Дербента. На этих землях были разбиты виноградники, фруктовые сады и рисовые поля.

- Интересно… 

- Из архивных документа за 1902 год до нас дошли сведения о том, что главный водочный завод Дербента принадлежал Манаширу Дадашеву, на продукции стояла соответствующая марка. По некоторым данным, он фигурирует, как коньячный завод №13. Впоследствии, Дадашевым принадлежали два завода: винно-водочный и коньячный и рыболовецкая артель «Рубас» на Каспийском море.

Со слов моих родственников, наши предки фрахтовали пароходы у фирмы «Кавказ и Меркурий», на которых поставлялись строительные материалы и лес.
В то время, через Дагестан проходил известный шелковый путь, что повлекло развитие мареноводства, целью которого являлось получение красителей для тканей. Наш род разбогател на создании нового цвета индиго, который включали в нити для изготовления ковров. Дадашевых все считали миллионерами, но они никогда не забывали о заповеди цдаки. Мои предки занимались благотворительностью, на еврейские праздники обеспечивали город повозками с продовольствием, давали подарки беднякам, помогали с приданым бедным невестам.

Также знаю, что в нашем роду были богатые купцы, которые участвовали в строительстве многих зданий в Дербенте, ими были открыты синагоги и ешивы в Иерусалиме и Дагестане. Многие постройки передавались в дар городу, например, построенная в 1869 году синагога на 1-й Комендантской улице (впоследствии ул. Канделаки). В моем роду также много раввинов. Меир Ицхак и Илиягу Дадашевы стояли во главе дербентской ешивы «Томхей Тмимим». Об этом рассказано в книге «Хасиды: "Спасая народ свой"». Они самоотверженно обучали основам хасидизма прихожан, когда само слово «хасид» было табуировано. В нашем роду, помимо купцов, ещё есть писатели, математики, врачи, поэты, историки, архитекторы. Мой дедушка с папиной стороны Борис Дадашев писал красивые стихи и обладал уникальным оперным голосом. 

- Нам хочется больше узнать и о ваших родителях.

- Михаил Борисович Дадашев, мой отец, родился в Москве, закончил Московский государственный университет пищевой промышленности им. Ленина. Возглавлял экспериментальный цех на кондитерской фабрике «Рот Фронт». Ему принадлежат инженерные разработки и рационализаторские предложения, а также имеются запатентованные изобретения, развивающие кондитерскую отрасль. Инженерные гены, любовь к сопромату и чертежам я унаследовала от него!

Моя мама, Ирина Марковна Дадашева (Хейфец), — ашкеназская еврейка. Она родилась в Москве, закончила с отличием школу и РЭУ им. Г.В. Плеханова. Она работала по профессии до рождения детей, потом реализовалась, как хозяйка и мама. В еврейской традиции женщина — это Дом. Мама собирает шаббаты, делает афрашат-хала и приучила нас с сестрой к главным женским заповедям.

- Бывали на Кавказе? 

- Стыдно признаться, но не была. Очень хочется поехать. Моя бабушка с папиной стороны, Яфа, давно меня звала проехаться по местам истории нашего рода. Но пока не удавалось найти на это время.

- Вы всё равно большая молодец, что сохранили все эти сведения о своих предках, о близких и сегодня можете передавать их другим, сохраняя для истории. Поговорим о вас. Кем работаете сегодня и где? 

- Подхватив инициативу предков по преумножению святых построек, я, под руководством посланника Любавичского Ребе в России, раввина Исаака Абрамовича Когана, принимала участие, как архитектор, в восстановлении Большой Любавичской синагоги в Витебске. Это уникальный объект, в котором вступил в брак Марк Шагал, единственная известная мне синагога, в которой присутствует портал для входа Машиаха.

После окончания работы над синагогой, профессиональный фокус сконцентрировался на деревне Любавичи, где царит невероятная атмосфера святости и духовного умиротворения. На Оэле там захоронены два Любавичских Ребе: третий (Цемах Цедек) и четвертый, рабби Шмуэль Шнеерсон (Маараш).

На этой святой земле я удостоилась чести под патронажем раввина Исаака Когана придумать и построить кампус для ешивы, который сейчас функционирует. Удивительно, что с этой синагогой тесно связана история жизни моих родственников по маминой линии. Мой прадедушка, Авраам Израилевич Хейфец, уроженец Орши, ходил в эту синагогу, раввином которой был в то время Шмарьягу-Лейб Янкель Медалье. Потом, ближе к 1930-м, он переехал в Москву и ходил в Хоральную синагогу, где в то время раввином снова был его раввин из Витебска, Медалье. Другая часть рода Хейфец была рассредоточена территориально по Могилевской губернии: в местечках Любавичи, Могилевичи и Славное. Вся эта рефлексия по прошлому, даёт четкое понимание, что Вс-вышний не просто так привел нас в Любавичи, где я участвовала в строительстве кампуса ешивы, ведь Гиля Хейфец, родственник с маминой стороны, был в Любавичах строителем.

Сегодня я работаю в синагоге на Большой Бронной у раввина Исаака Когана, являюсь главным архитектором. За это время мы успели много сделать. Благодаря работе и знакомству с Исааком Абрамовичем, мне удалось прикоснуться к строительству святых объектов, за что очень ему благодарна!

- Из кого вообще состоит ваша семья? 

- У меня есть старшая сестра, Хана Дадашева, тоже архитектор. Она прививала мне любовь к творчеству и профессии. Очень часто берем совместные проекты, можем проконсультироваться друг с другом, потому что наше виденье прекрасного совпадает. Мы как будто говорим на одном пластическом языке. Также я привлекла её к проекту в Витебске. Хотела, чтобы каждая из нас прикоснулась к святости, потому что это напрямую касается нашего рода Хейфец. 

- Какие качества характера унаследовали от своих родителей, как думаете? 

- Сложно так вот в себе копаться и выделять — что от кого. Наверное, от каждого понемногу.

- Какой вуз вы закончили, почему выбрали именно эту профессию? 

- Я закончила Московский архитектурный институт (МАРХИ) с красным дипломом и получила профессию архитектора, защитила магистерскую диссертацию и написала серию научных статей. До МАРХИ я окончила с отличием Московский государственный институт дизайна и технологий (МГУ ДТ). При выборе профессии руководствовалась законами Торы и понимала всю важность созидания, начиная с первой книги Берешит, в которой рассказывается, как Вс-вышний сотворим мир из ничего. Как говорил 7-й Любавичский Ребе Менахем Мендл Шнеерсон: «Строя дворец, архитектор действует не по произволу, но сверяется с планами и чертежами, уточняя, где будет зала, а где — двери в нее. Так и Б-г, творя мироздание, сверялся с Торой». Помимо этого, в моём роду, с маминой и с папиной сторон, присутствовали архитекторы и строители.   

- Ясно. За что любите свою специальность?

- «Найди дело по душе и не будешь работать ни дня!» — говорил Конфуций. Может, звучит не очень по-хасидски, но работает. Архитектура для меня — это не просто утилитарная специальность, которая учит, как построить крышу над головой. Это поток творчества в чистом его проявлении. Получаю удовольствие от самого процесса созидания! Когда ты можешь увидеть развитие проекта, от первой встречи с заказчиком и наброска технического задания при общении с ним до финального построенного результата. Невозможно передать словами то чувство, когда ты в первый раз открываешь двери собственной постройки и вспоминаешь их первые зарисовки и ручные эскизы на бумаге. 

- В чём заключается сложность вашей нынешней работы? С какими проблемами сталкиваетесь при её выполнении?

- Благодаря тому, что на протяжении многих лет я работаю в синагоге на Бронной с раввином Исааком Абрамовичем Коганом, понимаю, что с каждым днем в любом деле приоткрывается мудрость Вс-вышнего, и ты начинаешь видеть чудеса вокруг себя.
Достаточно вспомнить, как я познакомилась с раввином. Пришла, предварительно записавшись, на личную аудиенцию. Стою под дверью «770». Случайно слышу громким голосом разговор, что Исаак Абрамович срочно ищет архитектора для синагоги в Витебске. Вы уже понимаете: той самой синагоги, в которую ходил мой дедушка, уроженец Орши Абрам Израилевич Хейфец. Мне тогда показалось это знаком свыше, что я оказалась в нужное время и в нужном месте. И всё, что связано со святостью и с раввином Исааком Коганом, с синагогой, не имеет сложности, а идет в радость и с благодарностью к Творцу. 

- В чём черпаете красоту и вдохновение? Вам нравится, как сегодня развивается Москва, наш город, с архитектурной точки зрения? 

- Мне нравится всё неординарное и нестандартное. Если здания — то не такие, чтобы их ставили в один ряд с другими. Удивительно, но на формирование творческого мировоззрения в архитектуре повлияли архитекторы-деконструктивисты, корни которых также неразрывно связаны с иудаизмом. Это Даниэль Либескинд и Фрэнк Гери (Эфраим Голдберг), а также Питер Айзенман. Вдохновляюсь красотой линий в природе, люблю выставки и театры. Никогда не знаешь, где найдешь визуальный код, который потом в нужное время всплывет в сознании и ляжет в основу той или иной архитектурной концепции, ведь мы смотрим на мир глазами усвоенной культуры…