«А я вот — сказочник, и все мы — и актеры, и учителя, и кузнецы, и доктора, и повара, и сказочники — все мы работаем, и все мы люди нужные, необходимые, очень хорошие люди».
«Снежная королева»
Вообще-то он появился на свет в Казани, а детство прошло на юге Российской Империи.
Однако путь романтика сцены и сказки привел его в Город на Неве.
Евгений Львович Шварц родился 130 лет назад, 21 октября 1896 года. До того, как он стал «своим» в питерской литературной сфере, судьба приготовила ему много событий: радостей, огорчений и приключений.
Несмотря на несомненные таланты и увлечение книгами, Женя не оправдал родительских надежд: вместо юриста из Москвы, где он должен был постигать законоведение, вернулся «актёр погорелого театра»! Все отпущенные на учёбу средства ушли на спектакли и цирк.
Особенно переживала мать:
— Не выйдет из него никакого толку!
Жизнь страны закрутил-завертел революционный вихрь. Евгений не принял октябрьский переворот и вступил в Добровольческую армию. Бывший студент в чине прапорщика после юнкерской школы до 1918 года шагал дорогами гражданской войны с винтовкой на плече. Под командованием Деникина и Корнилова Шварц участвовал в легендарном Ледяном походе, был контужен во время взятия Екатеринодара и демобилизован.
Потом — Ростов-на-Дону, «Театральная мастерская», гротескные роли, влюблённость в актрису Гаянэ Холодову.
— Выходи за меня! Я для тебя что ни попросишь сделаю!
— А если я скажу: прыгни в Дон?
Евгений ничего не ответил. Он немедленно перескочил через парапет и прыгнул с набережной, как был — в пальто, в шапке, в калошах.
Однажды вечером в театр пришёл усталый, неопрятно одетый человек. Он искал директора. Всех словно громом поразило: это же сам Гумилёв, чью пьесу играли актёры. В тот вечер в зале было лишь два зрителя — директор и Николай Степанович.
— Спасибо, ребята, — сказал поэт после представления, — Такой театр надо перевозить в Петроград.
Так, с подачи гения Серебряного века, сказочник и оказался в Северной Пальмире.
Питерские надежды труппы не оправдались: Гумилёва ждали арест и расстрел по делу о контрреволюционной боевой организации. Пьесу запретили. Труппа распалась. А Евгению пришлось заняться тем, что он умел лучше всего: выдумывать и рассказывать истории.
Началось всё с небольших публикаций в журналах «Чиж» и «Ёж», с пьесок для детских утренников и театров юного зрителя. Постепенно он постигал тайны сказки, её законы и возможности. Учился у признанных мастеров!
— Сказочный мир Ганса-Христиана был неразрывно связан с действительной жизнью, с его временем, народом, страной, — писал в очерке об Андерсене Евгений, — И в мире сказок жизнь развивалась по законам природы. Правда, природы сказочной…
Первая пьеса Шварца — комедия «Ундервуд»: он умудрился сплести невероятную ткань повествования из истории о простых горожанах, противостоящих жадным ... Напрашивается — волшебникам. Нет, пока — мошенникам и ворам, пытающимся умыкнуть у студентов взятую на прокат пишущую машинку:
«Из помещения рабкома пищевиков похищена пишущая машинка системы «Ундервуд». Стоимость похищенного около тысячи рублей»!
Пишущая машинка была крайне важна для самого Шварца: он с трудом писал от руки из-за тремора после контузии.
Когда в конце 20-ых прошлого века Евгения спрашивали в редакциях:
— А что вы пишете?
Он отвечал, вторя Чехову, ещё не опасной шуткой:
— Да всё, кроме доносов!
Евгений действительно мог написать всё: фельетон, скетч, военный или приключенческий рассказ. А выдумки его рождались из общения с людьми и наблюдения за ними.
Театровед и критик Сергей Львович Цимбал отметил:
«Шварцу нужны были любые знакомства, и в любых он находил пользу для себя ... Его мгновенные сближения с людьми всегда были непосредственны, искренни и по сути своей серьезны».
И ещё:
«Он вбирал в себя впечатления, не давая отдыхать собственной памяти, неизменно проявлял удивительную внутреннюю подвижность, способность вкладывать себя всего в самый процесс восприятия жизни».
Почему же, обладая способностью впитывать в своё существо тайны бытия окружающих, Евгений обратился именно к сказке?
Драматург сам ответил на этот вопрос:
«Сказка рассказывается не для того, чтобы скрыть, а для того, чтобы открыть, сказать во всю силу, во весь голос то, что думаешь».
Особая черта творчества Шварца — переработка хорошо известных и даже знаменитых сказок в живые, перекликающиеся с современностью, пьесы.
Старинное многотомное издание Андерсена с черными кожаными корешками всегда стояло на видном месте в рабочем кабинете писателя. И, как видно, не с проста!
Сказки датского кудесника обрели второе дыхание и новую жизнь на сценах детских театров Советского Союза.
В 1934 году на театральные подмостки попробовал взойти «Голый Король». В этой пьесе Шварц сплёл в единое целое с «Королём» и «Свинопаса», и «Принцессу на горошине»! Однако с первой попытки не получилось — цензура не пустила. Может, за подобные строки:
— Король-то голый!
— На животе бородавка, а налоги берет!
— Живот арбузом, а говорит — повинуйся!
Да, насмешки над руководством не поощряет любая власть!
Однако два года спустя до ТЮЗов и кукольных театров добралась, не смотря на всевозможных «волков» литературной номенклатуры, «Красная Шапочка».
И опять сказка ожила и перестала быть хрестоматийной, набившей оскомину историей, благодаря фантазии автора, его юмору, иронии и забавным диалогам, ярче рисующим характер персонажей:
Красная Шапочка. Мамочка, ты не сердишься на меня, что меня волк съел?
Мать. Нет, девочка, не сержусь. Но смотри, чтобы это было в последний раз!
И, конечно же, необходим, как воздух, счастливый конец!
Профессор из пьесы «Тень» спрашивает:
— Как избавиться от сказки с печальным концом?
И слышит в ответ почти цитату из «Мастера и Маргариты»:
—Ну… Не надо разговаривать с людьми, которых вы недостаточно знаете.
Правило, актуальное во все времена, а не только в период обострения борьбы — классово ли или политической.
Одно из правил Шварца — сказка не может, не должна заканчиваться победой злых сил.
Однако Евгений, как и его любимый Ганс-Христиан, не был «добреньким» и «миленьким»: злодеев он изображал без прикрас.
Король: Я страшный человек! Очень страшный. Я тиран! Деспот. А кроме того, я коварен, злопамятен, капризен.
Шварцевские антагонисты куролесили до конца, и в своё окончательное поражение не верили, обещая вечную борьбу.
Яснее всего выразился Советник из «Снежной королевы». И при полном аншлаге его слова в звенящем от напряжения зале прозвучали со сцены ленинградского театра в 1939 году:
Советник: Вы поплатитесь за это!
Сказочник: Нет, мы победим!
Советник: Никогда! Власти нашей не будет конца. Скорее повозки побегут без коней, скорее люди полетят по воздуху, как птицы.
Сказочник: Да, так все оно и будет, Советник.
В унисон с ними — реплика профессора из удивительной и бессмертной фантасмагории «Тень»:
— Он скрылся, чтобы еще раз и еще раз стать у меня на дороге. Но я узнаю его, я всюду узнаю его.
Автор не только создавал сказочные миры со своими законами («Людоед … работает в городском ломбарде оценщиком!»), но, кроме, того легко и органично вводил в действие себя. Он мог и раздвоиться, коли нужно («ткачи» Генрих и Христиан в «Голом Короле»), заправски управлялся с магией (Волшебник из «Обыкновенного чуда») и, конечно же, рассказывал историю, готовый вмешаться в любой миг (Сказочник из «Снежной королевы»). По ходу захватывающего действа он делился потаённым знанием. Потаённым, потому что иногда надо прожить жизнь, чтобы понять такого рассказчика.
— Зачем им воскрешать хорошего человека?
— Чтобы плохой мог жить.
Получается, существование зла без добра немыслимо? Зло — отсутствие добра и лишь тень его?
У зла есть свои пути размножения: погрузить души людские в летаргию, заставить человека бояться, научить его с детства соглашаться с жестокостью и неправдой.
В пьесе «Дракон» Шварц, словно в анатомическом театре, препарирует Зло с большой буквы, показывая, как оно утверждается в человеке.
Власть в лице трёхголового Дракона веками тиранит подвластное население и паразитирует на нём. Людей Дракон презирает и называет «материалом». Одна из голов разоткровенничалась с рыцарем Ланселотом:
— Мои люди очень страшные. Таких больше нигде не найдешь. Моя работа. Я их кроил ... Душу разорвешь — станет послушней! В моём городе — дырявые души, продажные души, прожженные души, мертвые души ...
А сын бургомистра, ещё один антогонист пьесы, «лучший экземпляр» из драконовой коллекции уродов, заявляет:
— Я лично ни в чем не виноват. Меня так учили.
И внезапно слышит в ответ от драматурга:
— Всех учили. Но зачем ты оказался первым учеником, скотина такая?
Есть ли исцеление от зла? Да, но его не применишь наложением рук, благостными речами и волшебными травками.
— Работа предстоит мелкая. Хуже вышивания. В каждом ... придется убить дракона.
Пьесу 1956 года, «Обыкновенное чудо», ставшую настоящим шедевром автора, Евгений Львович посвятил своей второй супруге. Он прожил с ней в радости и счастье почти 30 лет. В блокаду они вместе дежурили на крыше во время налётов. Вместе перемогли и голод, и холод. Шварц никогда не сердился на свою вторую половину. С неё написана жена Волшебника. Писатель вложил в эту сказку искреннюю любовь сердца:
«Я волшебник. И я взял и собрал людей и перетасовал их, и все они стали жить так, чтобы ты смеялась и плакала. Вот как я тебя люблю».
К сожалению, всякая сказка, как и жизнь, заканчивается.
В последние годы Шварц перенёс два инфаркта. Сердце уже не справлялось с нагрузкой. Он работал, но потихоньку: шлифовал пьесу «Повесть о молодых супругах». Врачи настаивали на строгом режиме.
Сказочника из Ленинграда не стало 15 января 1958 года. С нами остались его сказки, проникнутые светом и добротой:
«Любите, любите друг друга, да и всех нас заодно, не остывайте, не отступайте – и вы будете так счастливы, что это просто чудо»!
P.S.
Первая жена, Гаянэ, простила Шварцу разрыв. К его юбилею в 60-ых она написала очерк «Чистая душа».
Удивительно, в Советском Союзе Шварц незримо присутствовал рядом с каждым ребёнком (не покидая его и повзрослевшего) на протяжении всей жизни. По сценариям Евгения Львовича поставлены замечательные фильмы «Айболит», «Золушка», «Дон Кихот», «Марья-искусница», «Сказка о потерянном времени», «Снежная королева». Эти же пьесы шли в театрах. Позже появились экранизации для взрослых: «Обыкновенное чудо», «Тень», «Убить Дракона».
Первую постановку «Обыкновенного чуда» на театральной сцене осуществил в 1956 году Эраст Гарин. Главную роль — Медведя — сыграл Вячеслав Тихонов. Гарин представил Короля.
Пьесы «Сказка о храбром солдате» («Марья-искусница») и «Два клёна» созданы на основе русских народных сказок из собрания Афанасьева.
В 2010 году на Жилом доме Литфонда в Санкт-Петербурге установлена памятная доска. Надпись гласит: «Доброму сказочнику Евгению Шварцу, жившему в этом доме».
Ниже — фраза, приписываемая драматургу: «У нас такие тайны — обхохочешься».
