В своей книге «Последний еврей штеттла» Оген Р. Леви совершает путешествие по разрушенному еврейскому миру Европы, чтобы сделать его понятным для новых поколений израильтян. Главный вопрос, который он задает: действительно ли этот мир исчез, словно Атлантида, или его дух продолжает жить в нас и сегодня?
Автор: Зар Сиван
Перевод нa русский — Я. Любaрскaя
В то время как подавляющее большинство авторов, пишущих о Холокосте, сосредотачиваются на хронике ужасов, Оген Р. Леви выбирает иной путь. В своей книге «Последний еврей штетла» он приглашает нас заглянуть в дaлекий, прекрасный, неизведaнный мир, который 80 лет назад исчез, словно Атлантида. Он показывает нам не только гибель, но и невероятное богатство той жизни. Леви возвращает к жизни забытые вкусы, запахи, уличный шум и, главное, язык — идиш. Язык, который для целого поколения израильтян стал синонимом изгнания, но здесь он раскрывается во всей своей первозданной красоте.
С помощью глубокого психологического анализа и захватывающего повествования, книга переносит нас в вымышленный (но такой реальный) штетл на берегах Дуная. Там, между синагогой и рыночной площадью, разворачивается драма взросления мальчика. Он разрывается между тяжелыми воспоминаниями старших и собственным стремлением к новой, израильской жизни. Книга не пытается идеализировать прошлое. Напротив, она представляет его сложным, полным внутренних противоречий и конфликтов, но при этом бесконечно живым.
Почти за каждым персонажем книги угадывается реальный исторический прототип. Леви сплетает воедино архивные документы, личные свидетельства и семейные предания, создавая масштабное литературное полотно. Читатель буквально физически ощущает уходящую почву под ногами этих людей, которые еще не знают, какая судьба им уготована, но уже чувствуют приближение бури. Издaние заставляет нас задуматься: что мы, как общество, потеряли, когда этот мир был стерт с лица земли, и что из него нам все-таки удалось спасти?
— Оген, как возникло решение написать эту книгу? Почему именно сейчас?
— Книга зрела во мне много лет. Я сам вырос в доме, где прошлое присутствовало, как невидимый призрак. Родители молчали, но это молчание было громче любого крика. Чувствовал, что обязан дать этому молчанию голос. Сегодня, когда уходит последнее поколение очевидцев, мы стоим перед критической чертой. Если мы не зафиксируем эти смыслы сейчас, они исчезнут навсегда. Хотел написать книгу, которая станет не просто мемориалом, а живым мостом между поколениями.
— В книге вы уделяете огромное внимание языку идиш. Почему это было так важно для вас?
— Идиш — это не просто средство коммуникации, a сама душа штетла. В этом языке заложены уникальный юмор, мудрость, способность справляться с трудностями и глубокая ирония. Наш израильский иврит — прямой, целенаправленный и порой жесткий. Идиш же — мягкий, гибкий, полный нюансов и подтекстов. Мне было важно перенести этот колорит на иврит, создать особый литературный сплав, чтобы молодой израильский читатель смог почувствовать вкус этого языка и понять, что это не «язык слабости», а язык великой духовной силы.
— Штетл в вашей книге выглядит очень неоднородным. Там есть и глубоко верующие люди, и сионисты, и коммунисты…
— Именно так! Существует ложное представление, будто штетл был серым, ортодоксальным пространством, где все думали одинаково. Это абсолютный миф. Еврейское местечко начала XX века бурлило идеями. Там шли ожесточенные политические споры, создавались подпольные кружки, развивались литература и театр. Это был котел, в котором ковалось будущее еврейского народа. Ирония судьбы заключается в том, что все эти течения, спорившие друг с другом до хрипоты, в итоге разделили общую трагическую судьбу.
— Ваш главный герой, мальчик, фактически живет в двух параллельных мирах. Как это влияет на его личность?
— Это классическая травма второго поколения. С одной стороны, он находится здесь, в Израиле, строит новую жизнь, ходит в современную школу. С другой, по ночам он слышит плач родителей и видит их сны. Он живет в постоянном ощущении вины за то, что у него есть детство, которого были лишены они. Его путешествие — это попытка примирить эти два мира, найти свою личную идентичность, не предавая при этом память о корнях. Это невероятно сложный психологический процесс, знакомый очень многим израильтянам.
— Как вы думаете, способно ли молодое поколение израильтян, выросшее в совершенно других реалиях, понять эту книгу?
— Не просто верю в это, a вижу это по первым отзывам. Современная молодежь ищет свои корни. Им уже недостаточно сухих строчек учебников истории или официальных церемоний в День Катастрофы. Они ищут живых людей, человеческие истории, с которыми могут себя идентифицировать. Моя книга — это рассказ о подростке, о его первой любви, о его бунте против родителей, о его поисках себя. Эти темы универсальны. Разница лишь в том, что декорациями для его взросления служит уходящий мир штетла.
— Какова, на ваш взгляд, главная тайна штетла, которую мы потеряли?
— Это тайна общинности. В штетле никто не был одинок. Да, люди могли ссориться, враждовать, сплетничать, но в момент беды община функционировала как единый организм. Существовала тотальная взаимная ответственность. В нашем сегодняшнем ультракапиталистическом и индивидуалистическом мире мы отчаянно нуждаемся в этом чувстве локтя. Мы обрели государство, силу и независимость, но по дороге потеряли что-то очень важное из нашей семейной, общинной теплоты. И мне бы хотелось, чтобы эта книга помогла вернуть хотя бы крупицу того тепла.
— Какими основными источниками вы пользовались при работе над книгой? Приходилось ли вам путешествовать по тем местам?
— Да, я совершил долгое путешествие по Восточной Европе, посетил те самые городки на Дунае. Физически от еврейского присутствия там почти ничего не осталось — полуразрушенные кладбища, перестроенные здания бывших синагог. Но атмосфера, ландшафт, течение реки — все это помогло мне воссоздать правильный ритм повествования. Кроме того, я провел сотни часов в архивах, изучая мемуарную литературу, так называемые «книги памяти» (сифрей изкор), которые писали выжившие землячества после войны — бесценный пласт культуры!
— В Израиле долгое время существовало определенное отторжение культуры галута (изгнания). Вы чувствуете, что сейчас ситуация меняется?
— Безусловно. Долгие десятилетия в Израиле господствовал образ «нового еврея» — сильного, загорелого борца, который полностью отрицает прошлое изгнания. Это было необходимо для построения государства, но это была хирургическая операция на собственной памяти. Сегодня наше общество достаточно зрелое и уверенное в себе, чтобы залечить этот шрам. Мы больше не боимся своего прошлого и понимаем, что без признания культуры восточноевропейского еврейства, наша собственная израильская идентичность остается неполной, плоской.
— Что бы вы хотели сказать читателю, который впервые откроет вашу книгу?
— Я бы хотел попросить его отбросить все стереотипы. Забудьте на время все, что вы знали о штетле из грустных песен или черно-белых фильмов. Откройте эту книгу как приключенческий роман, как погружение в яркую, бурную, разноцветную и очень страстную жизнь, познакомьтесь с этими людьми, посмейтесь вместе с ними, поспорьте с ними. Дайте им возможность ожить в вашем воображении, ведь пока мы помним их имена и их истории, их мир не исчез окончательно — он продолжает жить внутри каждого из нас….
Книга Огена Р. Леви «Последний еврей штетла» выпущена крупнейшим израильским издательством Steimatzky. Издание доступно во всех книжных магазинах Израиля, а также на ведущих цифровых платформах для чтения. Книга рекомендована широкому кругу читателей, интересующихся еврейской историей, культурой и качественной современной прозой.
