За всеми любимыми цитатами Леонида Броневого – непростая жизнь актера с клеймом «сына врага народа» и почти пятьдесят лет до большого кино.
«А вас, Штирлиц, я попрошу остаться», — одной только этой фразой Леонид Броневой вошел в историю — кино, телевидения, да и вообще в историю. При том, что отношения с эпохой складывались у него непросто.
Надо сказать, бессмертных фраз в его творчестве накопилось без счета. Как‑то они к нему приклеивались, что ли.
«Заметьте, не я это предложил!» — помните эстрадного куплетиста Велюрова из «Покровских ворот»?
Или вот это: «Видел я их Италию на карте: сапог сапогом». Рациональный доктор-скептик из «Формулы любви».
Или вот герцог из фильма о бароне Мюнхгаузене: «Я всегда относился к Вам с симпатией. Я уважал Ваш образ мыслей. Свободная линия плеча, обуженные панталоны…»
А в «Небесах обетованных» его герой, отставной полковник, хвастался: «У меня пенсия маленькая, но хорошая». Все это и многое другое, произнесенное Броневым, мы бесконечно повторяем, невольно копируя его интонацию.
Актером он стал по воле случая. Как хороший еврейский мальчик, обучался игре на скрипке у знаменитого киевского педагога, профессора Бертье. И, надо сказать, делал успехи. Но мечтал стать дипломатом или журналистом - международником. В 1936 году отца, Соломона Броневого - Факторовича, кадрового сотрудника ГПУ арестовали как «врага народа». Мама Лени, Белла Львовна, пытаясь спасти себя и сына, быстро оформила развод, сменила сыну отчество на «Сергеевич». Не помогло — как «семью врага народа» выслали из Киева и отправили на Урал.
Потом началась война, и судьба мотала их с матерью по стране. Еще школьником пришлось подрабатывать — то учеником пекаря, то «секретарем - машинисткой». Устроился в пошивочный цех кукольного театра, написал кукольную пьесу и сам ее поставил. Когда пришло время выбирать профессию, знающие люди посоветовали подать документы в Ташкентский театральный институт. Только там при поступлении не требовалось заполнять анкету о том, что отец — «враг народа».
Денег не хватало. Будучи студентом, Леня устроился диктором на Ташкентское радио: «В 6 часов утра мы открывали эфир: я и мой приятель — молодой узбек. Он читал по-узбекски, а я по-русски. От себя рубильничек — ты уже в эфире, на себя — можно кашлянуть. Однажды приятель не пришел. Ко мне вбегает начальство и говорит: «Ты можешь по-узбекски начать передачу?» Я говорю: «Не знаю, надо потренироваться». «Некогда тренироваться, через три минуты эфир. Давай — поехали».
Леонид Сергеевич всю жизнь любил пересказывать эту историю и повторять те фразы на узбекском. Здорового нахальства хватило даже на то, чтобы переводить для журналов и газет стихи узбекских поэтов. Разумеется, по подстрочнику — языком он так и не овладел.
Устроился в закусочную в музыкальный ансамбль — аккордеонистом. Выучил военный репертуар, все песни Вертинского, Лещенко и Козина, а также все воровские и бандитские. Играл и пел с семи вечера до двух ночи.
Жизнь мотала его по стране, заставив вдоволь насладиться и кочевым актерским бытом, и безденежьем. Броневой работал в театрах Магнитогорска, Иркутска, Оренбурга, Грозного, Воронежа. Однообразные и тоскливые советские пьесы… Играл и Ленина, и Сталина играл, а когда разоблачили культ личности, персонажу Броневого в пьесе «Кремлевские куранты» перестали клеить усы, и из вождя он стал референтом. Причем с теми же репликами.
Он несколько раз приезжал в Москву. Пробовался в известные столичные театры — не подходил и тяжело переживал неудачи. Наконец в середине шестидесятых великий режиссер Эфрос пригласил Броневого в труппу театра на Малой Бронной. Это было замечательно, но Леонид Сергеевич с семьей приехал в Москву как раз в те дни, когда театр закрылся на летние каникулы. Денег не было вообще. Каждое утро он шел на Тверской бульвар играть в домино «на интерес». Зарабатывал рубль и уходил. Хватало, чтобы купить хлеба и молока дочке.
Почти до пятидесяти лет Броневой считал себя театральным актером и представить не мог, какая зрительская любовь обрушится на него после нескольких ролей в кино. Возможно, это тот случай, когда актер и его немолодые, знающие жизнь ироничные герои шли навстречу друг другу и должны были встретиться именно тогда и только в той точке, в которой это было предназначено судьбой.
Он удивительным образом умел передать даже отрицательным героям частичку собственного абсолютного обаяния. После премьеры «Семнадцати мгновений весны» Броневому пришло письмо от третьеклассников: «Дедушка Мюллер, мы хотим быть похожими на вас».
Кстати, практически всем главным актерам «Семнадцати мгновений» нравилось, что об их персонажах в огромном количестве рождались анекдоты. Броневой считал это комплиментом — и героям, и его актерской работе. Его любимый анекдот: «Штирлиц выстрелил в Мюллера. Пуля отскочила. «Броневой», — подумал Штирлиц».
Броневой — артист удивительный. Его персонажи всегда подшучивали — над миром, над другими людьми, но прежде всего над собой. Ироничные и насмешливые, иногда почти опереточные, фарсовые, или, как говорят критики, кафешантанные герои Леонида Сергеевича Броневого в конце концов оказывались глубже, тоньше тех, кто относится к жизни чересчур серьезно.
СПРАВКА
Леонид Броневой родился в 1928 году в Киеве. Советский и российский актер театра и кино. Окончил Ташкентский театрально-художественный институт имени А. Н. Островского (1950) и Школу-студию им. В. И. Немировича-Данченко при МХАТ СССР имени М. Горького (Москва, 1955). Служил в нескольких драмтеатрах Советского Союза, в том числе в Московском драматическом театре на Малой Бронной (1962–1988) и в Театре Ленинского комсомола (1988–2016). Снялся в более чем 30 фильмах. Народный артист СССР (1987), лауреат Государственной премии Российской Федерации (1996). Умер в 2017 году.
