На рубеже XX века Варшава была городом с самым многочисленным еврейским населением в Европе: около четверти миллиона человек. Но это население состояло из трех различных в социально-культурном отношении групп: ассимилированных польских евреев, хасидов и литваков. Между собой они говорили на идише, польском, русском и немного по-немецки.
Йоанна Налевайко-Куликов (Исторический институт Польской академии наук) в своей книге «Говоря от своего имени: еврейская пресса и формирование еврейской национальной идентичности в долгом девятнадцатом веке» показывает, что ежедневная еврейская пресса, существовавшая в первое десятилетие двадцатого века, сделала идиш общим языком публичных дискуссий в еврейской среде.
Она называет это явление «социальной революцией» для евреев в Российской империи в целом и в Царстве Польском, которое тогда входила в ее состав, в частности. Благодаря газетам «массы начали читать, причем на своем родном языке».
Пресса на идише стала культурным пространством, где интеллигенция взаимодействовала с массами. Пресса также заложила экономическую основу для литературы на идише и позволила еврейским литераторам зарабатывать на жизнь своим трудом. Но идишская пресса была не просто бизнесом. Все газеты активно участвовали в политике.
Накануне Первой мировой войны тираж «Хайнт» («Сегодня»), крупнейшей варшавской ежедневной газеты на идише, достиг 100 000 экземпляров, что было равно тиражу крупнейшей польской массовой газеты. Среди авторов «Хайнт» были самые известные писатели на идише: Ицхок Лейбуш Перец, Герш Довид Номберг, Гилель Цейтлин, Давид Фришман, критик Баал-Махшовес и другие.
В «Хайнт» были опубликованы романы Шолом-Алейхема «Менахем-Мендл» и «Кровавая шутка» «Кидуш га-Шем» и «Петербург» Шолома Аша.
Царские власти подавляли польский язык и культуру. Это создало острую политическую проблему для евреев. Некоторые поддерживали поляков в их борьбе за независимость, другие были на стороне России, но большинство евреев были нейтральны в конфликте между двумя славянскими народами.
Налевайко-Куликов напоминает читателю о важном историческом факте: большинство сотрудников еврейских газет в Варшаве того времени были литваками, приехавшими из городов и местечек на территории современной Литвы и Беларуси. Следует, правда, помнить, что значительное число варшавских евреев считали литваками всех своих соплеменников, говоривших на другом диалекте идиша.
Фактически, литваки принесли в Варшаву концепцию еврейского народа как политической нации. Миграция из Литвы в Варшаву вызвала враждебность как со стороны ассимилированных польских евреев, которые считали себя «поляками Моисеевой веры», так и со стороны польских националистов.
И те и другие считали литваков «эмиссарами Санкт-Петербурга», то есть сторонниками политики русификации Польши. Это мнение сохранилось у некоторых польских историков до сих пор, отмечает Налевайко-Куликов. Автор более позитивно оценивает вклад литваков в еврейскую жизнь Варшавы. Она рисует яркую насыщенную картину еврейской Варшавы в последнее десятилетие перед Первой мировой войной. Эта картина составлена из свидетельств современников той эпохи и более поздних воспоминаний на идише, иврите, польском и русском языках.
На основе архивных документов Налевайко-Куликов раскрывает запутанный бюрократический процесс получения разрешений на публикацию в высших эшелонах российской администрации.
После революции 1905 года политическая обстановка в Российской империи смягчилась, и в 1906 году начали издаваться пять новых газет. Среди них была и «Идишес Тагеблат» («Еврейский ежедневный листок»). Редактором был Шмуэль Яаков Яцкан (1874–1936), ученик ешивы, начинавший свою журналистскую карьеру в ивритской прессе. Про него шутили, что он говорит на семи языках, и на всех с литвакским акцентом.
Яцкан стал первым еврейским журналистом, который обращался к еврейским массам на их родном языке. В 1908 году вместе с другими сотрудниками «Идишес Тагеблат» он создал «Хайнт». Это была первая ежедневная газета на идише в современном формате со специальными разделами новостей, репортажей, редакционных статей, комментариев, объявлений и рекламы.
Однако самым популярным жанром оказался остросюжетный роман с продолжениями, как, например, «В сети греха» («Ин нец фун зинд»). Этот роман значительно увеличил тираж, но вызвал резкую критику со стороны еврейской интеллигенции. Они обвинили Яцкана в развращении вкусов массовой идешеязычной читательской аудитории.
В целом, Налевайко-Куликов оценивает роль «Хайнт» положительно: «Вероятно, не будет преувеличением сказать, что благодаря “Хайнт” идишеязычные читатели в XX веке внезапно проснулись и обнаружили, что принадлежат к большому миру, а не только к своему городу или району».
Вскоре у «Хайнт» появился сильный конкурент. В 1910 году Цви Прилуцкий создал «Момент». Это была более «буржуазная» газета, избегавшая сенсационного стиля и не печатавшая никаких «низкопробных» романов.
Не все газеты на идише пережили трудные военные годы с 1914-о по 1918-й. В 1915 году Варшава попала под немецкую оккупацию, и евреям пришлось приспосабливаться к новым хозяевам. Но «Хайнт» и «Момент» оставались важнейшими ежедневными изданиями до самых последних дней Польской Республики. Их последние номера вышли, когда войска Гитлера вошли в Варшаву, то есть в сентябре 1939 года.
Forward, перевод Ильи Амигуда
