Ветка Давида — Агlав и Турунж Бабаевы. Часть I
Занимаясь жизнеописанием семей и отдельных представителей еврейской общины, я не только собираю и изучаю историю евреев Темир-Хан-Шуры, но и порой открываю для себя неизвестные прежде страницы истории собственной семьи. Каждая такая встреча с прошлым становится для меня возможностью сохранить память о людях, чьи судьбы являются частью большой истории горских евреев Дагестана. Так, неожиданно выяснилось, что родители моей мамы — Хасидо Бабаева и Мундусо Измайлов — приходились друг другу близкими родственниками: они были внуками двух родных братьев.
Однако в этой главе речь пойдёт не о них, а о представителях большой семьи Агlава (Агlиво) Бабаева — одной из ветвей рода Давида Бабаева, сына Боби.
Корни рода Бабаевых уходят в Кайтаг — к уроженцам селения Маджалис. В начале XIX века здесь жили Меир-коэн и его отец Шоул — родоначальники нескольких известных родов, потомки которых впоследствии переселились в Темир-Хан-Шуру.
Трудно сказать, когда предки Меира впервые появились на Кавказе. Известно лишь, что со временем его многочисленное потомство разделилось на несколько ветвей, каждая из которых получила фамилию, происходившую от имени одного из его сыновей. От сына Изили произошёл род Измайловых, а от Боби (Баба) — Бабаевы. Именно под этими фамилиями их записали в XIX веке во время переписи населения Дагестана.
Мог ли тогда прадед Меир представить, что среди его многочисленных потомков появятся академик и советский посол, учёные и известные предприниматели, военачальники и герои войны, талантливые врачи и педагоги, руководители крупных предприятий, инженеры, высококлассные портные и обувщики? Все они по-своему прославят свой род, оставив заметный след в самых разных сферах человеческой деятельности.
В далёком прошлом многожёнство среди горских евреев не было редкостью, и Боби не стал исключением. От жены Зулфо у него родились сыновья Меир, Нисон, Ёвдо (Ягуда), Довид (Давид) и дочь Мурум.
Давид женился на Ожи. Чтобы содержать большую семью, он занимался торговлей мануфактурными товарами, разъезжая по окрестным с Темир-Хан-Шурой селам, а позднее владел несколькими лавками тканей и текстиля.
Продолжая дело отца и деда, Давид посвятил свою жизнь служению Торе и был одним из раввинов городской синагоги, вокруг которой объединялась многочисленная община горских евреев. Прихожане обращались к нему за советом и помощью. Он умел внимательно выслушать каждого, поддерживал бедных и нуждающихся, но никогда не говорил о своих добрых делах.
Это было тревожное время, когда на Кавказе происходили нападения на еврейские поселения и предпринимались попытки насильственной исламизации. Захваченные в плен евреи нередко были вынуждены принимать ислам, чтобы сохранить жизнь.
Стремясь поддержать еврейскую жизнь, рабби Давид посещал селения, где жили горские евреи, когда-то принявшие ислам. Он надеялся пробудить в них память о вере предков, укрепить их иудейское самосознание. В одном из таких селений он даже собирался открыть синагогу. Но судьба распорядилась иначе. В 1904 году в одном из соседних аулов Давид был коварно убит ударом в спину.
Обстоятельства этого преступления до конца не выяснены. По одной из версий, трагедия стала следствием усиливавшейся в те годы религиозной нетерпимости. Предполагают, что убийцей мог быть горский еврей, ранее принявший ислам и стремившийся таким образом доказать свою преданность новой вере.
Согласно другой версии, причиной стала давняя кровная вражда между выходцами из Маджалиса. Поводом для неё послужило случайное убийство жениха во время пьяной драки на сельской свадьбе, в которую оказался вовлечён кто-то из родственников Боби. Если эта версия верна, то трагедия 1904 года стала запоздалым отголоском многолетней кровной мести.
Вероятно, именно после тех трагических событий Боби, опасаясь возмездия, покинул Маджалис и вместе со своей многочисленной семьёй переселился в северные предгорья Дагестана, во владения шамхала Тарковского¹.
Семьи горских евреев, как правило, были многодетными — этому способствовали как религиозные традиции, так и устоявшийся семейный уклад. В семье Довида и Ожи росли семеро детей: Рафоиль, Либо, Данке, Лиё, Нахамиё, Агlав и Диби.
Бабаев Агlав
Агlав (Агиво, Ахавия, Екутель) был предпоследним ребёнком в семье Давида и Ожи Бабаевых. Давать новорождённым библейские имена было давней традицией горских евреев. Имя Ахав носил седьмой царь Израильского царства, а его буквальное значение в древнееврейском языке — «брат отца».
Ещё мальчиком Агlав вместе с отцом и братьями регулярно посещал синагогу, неподалёку от которой находился их просторный дом. С ранних лет он воспитывался в атмосфере глубокой религиозности и с особым благоговением относился к богослужению.
Швейному ремеслу Агlав обучался у старших братьев, некоторое время работал в артели «Швейпром». Позднее он отправился в Дербент, где продолжил образование в ешиве. По тем временам это было серьёзное духовное образование, однако на достигнутом он не остановился. Желая глубже постичь основы иудаизма, Агlав продолжил обучение в религиозной академии при знаменитой литовской ешиве в городе Ковно (ныне Каунас).
Получив достур — диплом, дававший право исполнять обязанности раввина, — он возвратился в родной город. Здесь Агlав преподавал прихожанам чтение Торы, наставлял молодёжь и обучал своих двоюродных братьев, сидевших рядом с ним во время богослужений.
В начале 1930-х годов Агlав Бабаев (1899–1980) преподавал в Буйнакской ешиве, где дети еврейской общины изучали историю еврейского народа, основы иудаизма, Пятикнижие Моисеево, Галаху и иврит. Он стремился не только передать своим ученикам знания, но и воспитать уважение к истории своего народа, его духовным ценностям, традициям и культуре.
Когда в 1933 году в городе открылась светская школа имени М. С. Урицкого для татских детей, Агlав Бабаев стал преподавать в ней родной язык, историю и основы философии. Будучи широко образованным человеком, он пользовался большим авторитетом в еврейской общине. Агlав разделял идеи сионизма, выступал за духовное возрождение еврейского народа и возвращение евреев на историческую родину. Он считал, что каждый человек должен знать свои корни, историю и духовное наследие своего народа.
К общественным переменам, происходившим после революции, Агlав относился философски. Он говорил:
«Не может быть построено общество, основанное на эксплуатации одних людей другими. Каждый человек должен получать достойное вознаграждение за свой труд».
Продолжение следует.
