Документально подтверждённые связи горских евреев с Эрец Исраэль восходят к началу XIX века. В этот период на Кавказ прибывали шалиахи — посланцы Святой Земли, тогда как представители горско-еврейских общин, в свою очередь, совершали паломничества или переселялись в Эрец Исраэль на постоянное жительство. Одним из проявлений этой устойчивой духовной и общинной связи являлась традиция материальной поддержки «четырёх святых городов» — Иерусалима, Хеврона, Тверии и Цфата. Примечательно, что по инициативе главного раввина Якова Ицхаки пожертвования распределялись в равных долях между ашкеназским и сефардским ишувами, что отражало стремление к поддержанию равновесия и единства между различными общинами Святой Земли.

Взаимоотношения горских евреев с исторической родиной можно примерно разделить на четыре этапа, о каждом из которых я буду рассказывать. Начало первого этапа связано со временем, о котором уже шла речь — когда на Кавказ стали прибывать мешулахим (посланцы) из Эрец Исраэль. Их приезд приносил дух Святой Земли, новые традиции и связи, постепенно вплетаясь в жизнь местных общин и оставляя след, который ощущался в каждом доме, в каждой семье.

Стремление переселиться в Эрец Исраэль было живым сердцем горских евреев Кавказа — оно питало их традиции, обряды и повседневность. Оно звучало в стихах, отзывалось в песнях и оживало на пасхальной трапезе. В минуты праздника произносились слова, полные веры и надежды: «Б-шана а-баа б-Йрушалаим» — «В следующем году в Иерусалиме». Эти слова, словно свет маяка в тумане, обещали: придёт Мессия, сын Давидов, и Всевышний соберёт весь народ из рассеянья, так, как когда-то в древности, возвращая его к корням, к дому, к вечной земле.

В свободное время члены общины собирались в доме, где звучали песни и псалмы, пронизанные надеждой на грядущее избавление и мечтой о далёкой Эрець-Исраэль, словно каждый звук приближал их к земле предков.

Далёкие мечты горских евреев постепенно приобретали конкретные очертания, когда их общины на Кавказе укрепляли связь с Эрец-Исраэль. Посланцы (мешулахим) и паломники, возвращавшиеся с Святой Земли, приносили с собой не только духовный опыт, но и живое дыхание священной земли, пробуждая в сердцах общин ощущение близости к тому месту, о котором мечтали и к которому стремились многие поколения.

Одним из наиболее наглядных проявлений связи горских евреев с Эрец-Исраэль была их материальная поддержка еврейских общин в так называемых «Четырех святых городах» — Иерусалиме, Хевроне, Тверии и Цфате, служившей мостом между их домом на Кавказе и Святой Землёй — живой нитью, что соединяла поколения и судьбы.

В начале XIX века из Цфата всё чаще отправлялись посланники — «ШАДАР» (арам. «Шлиха дераббанан», то есть «посланники наших наставников») к еврейским общинам Востока. Одним из таких посланников был Йшайа Давид Зеэв Ашкенази, который в 1810-х годах посетил горско-еврейские поселения на Кавказе.

Представьте себе маленькие деревушки, где еврейские семьи собирались в домах для молитвы и бесед. В один из таких домов вошёл шадар, принося с собой тревожные вести о тяжёлом положении в Цфате. Услышав его рассказы, габбаи — хранители общинных финансов и порядка — вместе с шадаром выбрали троих человек, которым предстояло организовать сбор пожертвований для Эрец-Исраэль.

Был составлен документ, в котором говорилось: жители горского селения Марага (Дагестан), как и все общины Израиля, «обязаны давать половину шекеля монетой русского царя, и мы это святое постановление исполним. Кто по милости Всевышнего удостоится выдать замуж девственницу или вдову, пусть принесёт за это пять монет царских, в знак покорности и верности законам Божьим. А кто удостоится совершить обрезание своему сыну, тот также исполнит свой долг, внеся пять монет царских».

В Дербенте назначили сборщиков — Иуду бен Исраэля, Шауля бен рабби Иермия и Нахума бен рабби Цемаха. Их миссия была ясна и важна: собрать деньги для посланцев Цфата и передать их, несмотря на трудности и возможные неполные сборы. Каждое монетное пожертвование было как маленький камень, который строил мост между родной землёй и святой землёй Цфата. В новолуние месяца Ияра (апрель–май) 5486 (1816) года они подписались под своим обязательством, давая слово истины и правды.

Этот священный документ был затем распространён по всем кавказским еврейским общинам, укрепляя связь с Эрец-Исраэль и напоминая о духовной и материальной ответственности каждой общины перед святой землёй.

Через пятьдесят лет, в 1866 году, другой посланник сефардской общины, Йосеф Бахар Шабтай, ступил по той же земле, где когда-то ходили сборщики. Он ощущал невидимую связь: история не исчезала — она шептала через века, оживая в руках людей, для которых святая земля была больше, чем место на карте, — она была домом души.

Во времена Кавказской войны (1803–1872) жизнь горских евреев была полна тревог: нападения горцев и постоянная опасность заставляли общины держаться вместе. Но даже в эти трудные годы связь с Святой землёй не прерывалась. В 1840 году на Кавказ приехал рав Нисим Яаков Михаэль из Хеврона. Он приносил новости из далёкой родины и собирал средства для еврейского ишува (буквально, «заселенное место», «население», также «заселение», собирательное название еврейского населения Эрец-Исраэль.Бытовало главным образом до создания Государство Израиль) в Эрець-Исраэль. Люди встречали его с уважением и вниманием, охотно делились тем, что могли, — кто монетой, кто скромным подарком. После окончания войны такие поездки стали происходить всё чаще, укрепляя надежду и духовную связь горских евреев со своей исторической родиной, словно невидимые нити связывая их с далеким, но дорогим сердцу Эрець-Исраэль.

Посланники из Эрець-Исраэль приезжали на Кавказ не только за пожертвованиями. Их главной целью было помогать местным евреям правильно соблюдать заповеди. Особенно они следили за шхитой — ритуальным убоем скота и птицы, который должен выполняться строго по законам Галахи. Они замечали, что в некоторых общинах это делалось не совсем верно, и старались поправить ошибки.

В 1867 году на Кавказ прибыл посланник Хаим Коэн. Он приехал с письмами от раввинов Святой земли и сразу отправился проверять резников и тех, кто их контролировал. Местные жители с любопытством наблюдали за его визитом: для них это был не просто инспектор, а посланник из далёкой Святой земли, несущий с собой авторитет и мудрость, чтобы укрепить традиции и вернуть их соблюдению прежнюю строгость.

Согласно письмам, посланник мог отстранять резников, нарушавших правила, и назначать новых, а при необходимости — обучать их и проверяющих. Он побывал в Варташене (Огуз) и в селении Мого (скорее всего — это Mücü-Мюджи в Исмаиллинском районе Азербайджана. - прим. Л.М), где сменил некоторых резников на «шувов» —(шохатим убодким, «резников и проверяющих»), а затем отправился в Кубу. Но, как показывают письма, главным его мотивом было собственное обогащение: резников он выбирал по принципу «кто больше заплатит». Во все времена встречались взяточники и люди нечистые на руку.

Поведение Хаима Коэна вызвало у руководства общины Кубы глубокое раздражение. Не желая, чтобы раввины Дербента стали жертвами интриг посланника, они решили предостеречь их и одновременно направить письмо в Эрець-Исраэль. В письме говорилось: «Если желают нас проверять, пусть пришлют к нам человека честного, образованного, кошерного и богобоязненного; пусть придёт и оценит, достойны мы или нет, а что сочтёт нужным сделать — пусть сделает, и мы будем ему признательны».

Этот случай ясно показывает: несмотря на горький опыт с Хаимом Коэном, горские евреи сохраняли уважение к авторитету посланников из Эрець-Исраэль, особенно в вопросах шхиты, и были готовы признать достойного наставника.

После окончания Кавказской войны поток посланников из Эрец-Исраэль значительно возрос. Горские евреи встречали их с трепетом и надеждой, но слишком часто за обещаниями духовной поддержки скрывались мошенники, присваивавшие пожертвования и обманывавшие доверчивые общины. Разочарованные и настороженные, жители обратились к Святой земле с просьбой больше не направлять представителей, заявив, что сами возьмут на себя сбор и пересылку средств. Но судьба распорядилась иначе: уже в 1870 году на Кавказ вновь прибыли шадары, и связь с Эрец-Исраэль вновь ожила, сильная и неразрывная, несмотря на все трудности.

До самых дней Первой мировой войны (1914–1918) кубинскую общину Кавказа посетили р. Хаим Хасон из сефардской йешивы в Хевроне (1884) и р. Иехезкель Моше Мирадахья, представитель иерусалимских сефардов (1894). Даже когда начало XX века принесло с собой экономические трудности, поездки мешулахим не прекращались, и каждый визит оставлял в сердцах горских евреев глубокое чувство связи с их духовной родиной, потому что приезд каждого посланника для горских евреев был настоящим событием. Люди спешили в синагогу, чтобы услышать их рассказы о Святой Земле, и каждый старался пригласить хахама (умный, мудрец и знаток Торы) к себе домой. Чаще всего мудрец посещал богатых хозяев или раввина, но даже те, кто не мог пригласить его лично, приходили послушать. За столом гостя встречали с угощениями, беседовали с ним, задавали вопросы и с интересом узнавали новости из далёкой Святой Земли. А когда приходило время прощаться, община, насколько могла, помогала ему деньгами и поддержкой, провожая почетного гостя с теплом и уважением.

Даже если не все пожертвования, собранные горскими евреями, доходили до своего назначения, сама готовность помочь говорит о глубокой вовлечённости кавказских общин в жизнь старого еврейского ишува — населения Эрец-Исраэль до Первой алии 1881 года. Посланцы из Святой земли не ограничивались большими городами: они шли в крошечные сёла — Аксай, Хасав-Юрт, Эндерей — и приносили с собой живую весть о том далёком крае, где горели лампады синагог, звучали молитвы и кипела жизнь общин. Вместе с паломниками они становились невидимыми мостами, соединявшими сердца кавказских евреев с возрождающейся жизнью на Святой земле. И, как венец этого движения, шествие посланцев завершил иерусалимский раввин Моше Алигули, незадолго до того, как над миром нависла Первая мировая война, увлекая за собой целые поколения в водоворот исторических перемен.