«176 ступенек жизни». История бывшего узника Зямы Фуксмана

4.02.2026 12:30

«176 ступенек жизни». История бывшего узника Зямы Фуксмана

В израильском издательстве «Sholumi» под руководством Шауля Симан-Тов, при поддержке Международного благотворительного фонда «СТМЭГИ» и Г.Р. Захарьяева, под научной редакцией заведующего Архивом НПЦ «Холокост» Л.А. Тёрушкина, готовится к выходу вторая книга Я. Любарской «Евреи, пережившие Холокост, эвакуацию, воины Красной армии», посвящённая евреям — воинам Красной армии, пережившим Холокост, эвакуацию, страшные годы Великой Отечественной войны. В книге есть и удивительная история о Зяме Фуксмане, бывшем узнике концлагеря Мёртвая петля в селе Печёра, который смог уцелеть сам и мужественно вывести из этого логова смерти ещё 27 человек. О судьбе своего папы нам любезно рассказал и поделился своими архивными фотографиями Исай Фуксман, житель г. Бат-Ям (Израиль). Предлагаем вам его повествование от первого лица, в виде очерка.

Я пишу этот текст в Международный день памяти жертв Холокоста. День, когда мы с грустью вспоминаем о тех, кто прошёл страшные испытания в годы нацистской оккупации.

Фуксман Зяма Исаакович (1930-1988) — мой папа. Ему было всего пять лет, когда в 1935 году от сердечного приступа внезапно умерла его молодая и очень красивая мама, моя бабушка Рая. Мой дедушка Исаак, его старший сын Лёня и маленький Зяма остались одни, без весёлой и жизнерадостной Раи, в мгновенно опустевшем доме, без женской ласки, тепла и заботы.

Зяма с отцом Исааком жили в маленьком старом домике в селе Мястковка (Городковка) Тульчинского района Винницкой области. Именно там, на старом еврейском кладбище, была похоронена его мама Рая. Он рос, взрослел, учился в школе, помогал отцу. А в 1940 году старший брат Лёня уехал учиться в Одесское военное пехотное училище. В конце мая 1941 года он закончил училище и получил назначение на погранзаставу в районе Львова младшим политруком. В первые дни войны он пропал без вести. Следы Лёни мы найти так и не смогли. От него осталось только одна маленькая фотография.

Началась война. Немцы и румыны, их пособники, пришли в Тульчин очень скоро. Всех евреев собрали и погнали в сторону Немирова. В колонне были только старики, женщины и дети. Еду и воду не давали. На ночь загоняли в коровники и какие-то старые сараи.

Питались тем, что находили по дороге. Воду пили из лужиц. Иногда местные жители что-то бросали в толпу, но этого было очень мало. Тех, кто не мог идти или шёл медленно, убивали. Трупы оставались лежать на дороге. Шли четыре дня. Колонну пригнали в село Печёра, на территорию туберкулёзного санатория. Люди сразу разошлись по территории, ставшей страшным лагерем смерти Мёртвая петля. Появилась охрана, которая объявила, что подходить к забору категорически запрещено. За приближение — расстрел. Еды и воды не было. Там был девиз: «Мы вас не убиваем, мы вам даём право тихо умереть».

И здесь румынами и украинскими полицаями были созданы все условия, чтобы невинные евреи — дети, женщины, старики — просто умирали. В течение очень короткого времени на территории лагеря было съедено всё, что возможно: листья, почки на деревьях, трава, корни. Пили всё, что можно было найти. Лагерь находился на территории румынской зоны оккупации (Транснистрия). Внешний периметр лагеря охраняли румыны, а внутри зверствовали местные украинские полицаи. Территория его находилась на возвышенности, над рекой Южной Буг.

Воду заключённым не давали, а внизу, совсем рядом, шумела река. От территории лагеря вниз, к реке, вела красивая мраморная лестница. Её называли «176 ступенек жизни». Потому что спускаться к реке запретили под страхом смерти, под страхом расстрела. Но вода — это жизнь. Дети и женщины, старики просили пить, им нужна была вода. И мужчины, те, кто ещё мог ходить и взять хотя бы небольшой груз в руки, спускались ночью к реке по этой мраморной «лестнице жизни» для того, чтобы набрать хоть немного воды. Но не все смогли вернуться. Полицаи узнали о том, что люди ходят к реке набирать воду и устроили для себя развлечение — тир по живым мишеням.

В одну из таких ночей мой 11-летний папа Зяма со своим отцом Исааком спустились по ступенькам к реке, чтобы набрать немного воды в жестяную коробку и бутылку. Прозвучало два выстрела. Первая пуля попала в бутылку, а вторая в голову моего дедушки Исаака. Из-за большого камня вышли два полицая. Они убили отца на глазах у ребёнка, а теперь хотели убить и мальчика. Но мой папа всё понял, прыгнул в кусты и смог убежать. Зяма видел, как его отца бросили на подводу с другими умершими и повезли в лес, к братской могиле. Первые дни после гибели отца были для Зямы очень тяжёлыми. У него перед глазами было мёртвое, залитое кровью лицо папы, он слышал пьяный смех его убийц, которые перезаряжали карабины, чтобы его тоже убить. Мой папа Зяма остался один, без родителей, без помощи. Теперь жизнь одиннадцатилетнего ребёнка зависела от того, сможет ли он найти себе хоть какую-нибудь еду и немного воды, и кто его пустит переночевать. И ещё было очень-очень холодно, особенно ночью.

И он искал… Однажды удача улыбнулась ему. Вечером он залез на старую конюшню, которая стояла в самом углу лагеря, возле забора. Там он обнаружил силосную яму, которая выходила на другую сторону забора, за территорию лагеря. Зяма смог ночью пролезть в узкий лаз силосной ямы и в темноте уйти из лагеря. Исаак учил Зяму, как ориентироваться по звёздам, и это сейчас очень помогло мальчику. Он шёл всю ночь. Перед рассветом он нашел яму под корнями старого дерева, принёс немного сена из копны и устроил себе дневную лёжку. Надо было пересидеть в выбранном убежище, так как днём идти было очень опасно. Утро началось с дождя. Зяма смог собрать немного воды в кепку и попить. Очень хотелось есть. Еды не было и надежды не было, только отчаяние.

И тут он услышал шум, выглянул из своего убежища и увидел пастушка, по виду своего ровесника, который вёл корову по краю поля вдоль перелеска. Зяма вылез из ямы и тихонько пошёл вслед за пастушком, скрываясь за кустами. Пастушок дошёл до конца поля, привязал корову к дереву, сел на землю и вынул из кармана кусок хлеба и варёную картошку. Тут Зяма не выдержал, подошёл к пастушку и попросил что-нибудь поесть. От пастушка он узнал, что за полем находится село Красное. Там немцы устроили гетто, где содержатся евреи, которые работают на сахарном заводе.

Румыны выселили из заводского посёлка всех жителей, согнали туда евреев и закрыли всю территорию высоким забором с колючей проволокой. Старшим назначили работника сахарного завода, еврея по имени Яков. Он много лет работал в Красном на заводе. Оккупанты назначили его на должность старосты, и он отвечал за всё, что происходило на сахарном заводе: за производство, вёл учёт людей в гетто. Зяма нашёл Якова и рассказал ему всё, что произошло с ним за последние дни. На Зяму было страшно смотреть: худой, кожа и кости, лицо обветренное, глаза воспалённые, руки в язвах, весь в оборванной одежде, сильно кашлял. Яков поговорил с Зямой и отвёл его к своим друзьям, попросил приютить, пока Зяма выздоровеет. Мальчика там согрели, одели и подлечили. А Яков выдал ему справку, как члену семьи, приютившей его.

В гетто в Красном пока что можно было жить. Надо было только соблюдать границы гетто и иметь силы работать на сахарном заводе. За это выдавалось удостоверение «Jude-Kenyatta».

А через месяц Зяма пришёл к Якову и сказал, что хотел бы попробовать вернуться в лагерь и попытаться спасти кого-нибудь. Яков согласился оказать помощь людям, если Зяма приведёт их в Красное.

Ночью Зяма взял сумку с хлебом, луком и картошкой и пошёл обратно в лагерь. Дорога заняла у него две ночи. У него была очень хорошая память, и он перед рассветом уже пролез через лаз в силосной яме и зарылся в соломе на старой конюшне на территории лагеря. Энергичный, пытливый мальчик был знаком со многими людьми в лагере и очень скоро собрал одиннадцать человек, которые согласились его покинуть. Вечером, когда стемнело, они встретились в конюшне и ночью ушли из лагеря. Они были в пути две ночи. Днём отлёживались в перелесках, которые Зяма присмотрел раньше. На второй день беглецы благополучно пришли в село Красное, где староста Яков разместил их в семьях и выдал документы. А через неделю Зяма опять пошёл в лагерь и привёл новую группу в 10 человек.

В январе и феврале выпало много снега, и Зяма сидел в гетто, так как выходить оттуда было опасно: на свежем снегу оставались следы. А в начале марта, когда немного потеплело, мальчик опять пошёл к Якову и попросил разрешение выйти из гетто. Ночью, взяв продукты в дорогу, он опять пошёл в лагерь.

Собирать третью группу пришлось дольше обычного, так как люди в лагере за эти два месяца очень ослабели и не решались на столь тяжёлый ночной переход. Зяма с трудом нашёл восемь человек: шесть женщин и двоих мужчин. Ночью они ушли из лагеря. Но в этот раз удача отвернулась от несчастных беглецов.

В группе были пожилые женщины, люди были обессилены, группа шла очень медленно. К рассвету они не смогли пройти необходимое расстояние до безопасного места, где можно было переждать и отдохнуть. Поэтому пришлось остановиться в перелеске, который оказался недалеко от оживлённой дороги, где днём было движение немецких войск и постоянно передвигались патрули жандармов с собаками. Так что надо было лежать очень тихо, даже не двигаясь. Среди беглецов была молодая женщина. Грудь у неё была перевязана тремя платками. Никто не знал, что она несёт на себе грудного ребёнка. В самый неподходящий момент ребёнок заплакал. Это был даже не плач, это был тихий писк. Но собаки его услышали. И патруль решил проверить, что происходит в перелеске, в кустах. Беглецам пришлось срочно покидать убежище и уходить в лес. Жандармы увидели их и начали стрелять. Двоих беглецов убили, трое были легко ранены.

Зяма повёл людей в лес. До Красного оставалось пройти меньше половины пути, но они вынуждены были уйти в сторону и попали в болото. Обходить болото не было времени. За ними шли солдаты с собаками. И тогда Зяма начал искать брод. Он уже попадал на болото и знал, как по нему надо идти, нашёл брод и вывел людей из болота, на сухое место. Собаки в болото не полезли, беглецы смогли уйти от погони.

Но пока Зяма искал брод, он весь промок, потому что несколько раз срывался с тропы и с головой уходил под воду. Развести костёр, согреться и высушить одежду не было возможности — надо было быстро уходить из этого леса. Потому что немцы и румыны могли организовать погоню и пойти в обход болота. Люди бежали, падали, вставали и опять бежали из последних сил, бежали от смерти, промокли и сильно промёрзли. Это был холодный март 1942 года.

К вечеру, Зяма очень сильно заболел. Купание в ледяной воде не прошло для мальчика даром. У него поднялась очень высокая температура и начался сильный кашель. Но Зяма понимал, что только он может вывести людей в Красное. Тогда он позвал одного из мужчин и объяснил ему, куда надо идти и как найти Якова.

Через некоторое время, мальчик потерял сознание. Беглецы принесли Зяму в гетто села Красное на руках. Там была очень хорошая медсестра, которая смогла его вылечить. Зяму лечили полгода, но он остался на всю жизнь болен хронической пневмонией.

Мой папа Зяма был очень добрым человеком. Он всегда гордился, что смог, будучи ребёнком, спасти 27 жизней от неминуемой смерти. И всегда плакал, когда вспоминал лагерь и слышал песню «Купите папиросы!». После войны он встретил свою любовь, воспитал двух сыновей.

Зяма Исаакович Фуксман ушёл из жизни 13 сентября 1988 года, похоронен на старом еврейском кладбище в Тульчине.

Все спасённые им евреи, бывшие узники лагеря смерти «Мёртвая петля», благодарны ему.

Вечная память моему дорогому отцу и всем нашим родным, которые прошли через ужасы Холокоста!

Лагерь смерти

Жёлтые звезды – вот знак.

Гитлер хотел только так:

Можете здесь умирать…

«Мёртвой петлёю» назвать

Лагерь решили враги.

Снова стучат сапоги.

Зяме одиннадцать лет.

Сколько же горя и бед