• Главная
  • Фонд
  • Новости
  • STMEGI TV
  • STMEGI Junior
  • Горские евреи
  • Иудаизм
  • Библиотека
  • Академия Джуури
  • Лица
  • Мнения
  • Проекты
  • Приложения
  • Переводчик
  • 63.75
    70.53
    18.39
    Мнения
    Игорь Литвак
    Мнения

    Семьдесят! На юбилей Нетаниягу

    Первый раз фамилия Нетаниягу отложилась в памяти в 1994 году. Был тогда в гостях у родственников в Израиле, много читал русскоязычную прессу, а там уже о Нетаниягу говорили как о восходящей звезде израильской политики.

    Был тогда Нетаниягу молод, очень хорош собой и прекрасно, словно знаменитый капитан команды КВН Донецка Миша Агранат, отвечал на вопросы журналистов и отбривал газетчиков так, что те с восторгом составляли заголовки из нетанияговых ответов.

    Или – если осовременить – как Яир Лапид: толком непонятно еще, что он за политик, но смотреть и слушать одно загляденье: собой хорош и говорит, заслушаешься просто...

    Затем были выборы 1996 года. Для меня, совсем свежего нового репатрианта, победа "Ликуда" было огорчительной. Причем огорчительной вдвойне: засыпал с мыслью "ну славно наши, белые, победили", а проснувшись, узнал, что "белые" биты.

    Белыми для меня тогда была "Авода". Говорю же, свежий был, ничего толком не понимал ни в израильском общественном раскладе (помню, как сорвался дать по жопе сорванцу-аборигену, дословно переведя его обращенные ко мне слова "бен-зона"), ни в политическом.

    Что читал в газетах (русскоязычных, разумеется, тогда чтение ивритских газет воспринималось как полет на Луну в качестве первого еврейского астронавта), что родственники говорили, то и понимал: "Ликуд" — это сефарды, не "белые", не наши, а наши – это "Авода".

    Потом Нетаниягу проиграл спустя три года Бараку. Затем пришел Шарон, и Нетаниягу воспринимался многими как зверь-министр, сделавший так, что в стенах службы трудоустройства ("лишкат-авода") можно было гулять как по музею Ленина в 2003 году: почти никого, крикнешь – эхо вернется к тебе.

    Был благодарен Нетаниягу за это. В конце девяностых, начале нулевых, так вышло, работал по графику "год работаю, полгода сижу на безработице". День, когда надо было отмечаться, считал заранее убитым днем: народу как лесу в День Независимости, ждешь полдня.

    А затем пришел 2006 год. Моя первая пресс-конференция в качестве израильского журналиста. Дом печати, центр Тель-Авива. Время действия – после выборов в Кнессет, где "Кадима" одержала хоть и уверенную, но не столь разгромную победу, как ожидали, "Авода" с Амиром Перецом и его лозунгом "Каждому – по тысяче долларов США в качестве минимального прожиточного уровня" (не обманул, кстати, так и вышло, хотя это не Перец постарался, а доллар ослабел на фоне шекеля) стала второй силой в Кнессете, а разорванный схваткой между Шароном и Нетаниягу "Ликуд" скукожился до 14 мандатов.

    Те выборы также дали мне повод запомнить Нетаниягу-политика. Он выдвинул лозунг и придерживался его до конца предвыборной кампании: "Ликудник не нападает на ликудника". Это в том смысле, что, хотя "Кадима" и враг политический, ну скажем так, соперник, но она создана из плоти и крови "ликудовой", поэтому своих – не бьем.

    Запомнилось это. Для Израиля, где каждый политик обязан изыскать себе врага и мутузить его, не объясняя причин, это было неожиданно. А еще запомнилась та уверенность, которую Нетаниягу продемонстрировал в ходе пресс-конференции: ребята, мы ("Ликуд") скоро вернемся, и вернемся на белой лошади. Это была не привычная уже мне уверенность-бахвальство, настоянное на ближневосточной манере вести публичные дела с долей истеричности и неразборчивости. Это была настоящая уверенность, уверенность человека, знающего что почем, и когда надо покупать, а когда – продавать.

    А затем пришло десятилетие Нетаниягу. С 2009-го по нынешнее время, юбилейное.

    На наших глазах привычный Израилю политик превращался в безоговорочного лидера страны, умеющего когда надо договариваться с религиозными партиями и ультрарелигиозными, а когда надо - с публичным атеистом Лапидом.

    В мирового лидера, знающего цену и себе, и возглавляемой им стране. Человека, не побоявшегося сделать то, что до него никто и никогда из израильских политиков (по крайней мере, в публичном формате) не делал: занять конкретную позицию на фронте американской внутренней политики, однозначно поставив против действующего главы Белого дома.

    А затем в Сирию пришел Путин, Нетаниягу окончательно вошел в топ-3 мировых лидеров. Вместе с Обамой (Трампом) и Путиным. Не после, а вместе. Иногда казалось, что впереди президентов США и России.

    Нетаниягу не просто превзошел вечный, казалось, рекорд пребывания у власти, принадлежащий легендарному Бен-Гуриону. Он занял в мировой политике место, которое – опять-таки – никто и никогда из израильских политиков не занимал.

    Когда-то, несколько лет назад, я писал, что в израильской политике Нетаниягу - профессор, подразумевая под этим фантастическое умение этого человека чувствовать и понимать запросы общества, вовремя реагировать на них, доводя политических противников до белого каления и исступления. Сравню эти чувства с чувствами соперников "Барселоны" в годы расцвета каталонского клуба: как ни играй, а Месси со товарищи все равно выиграют. Другими словами, если перефразировать знаменитое высказывание форварда сборной Англии Гарри Линекера о футболе как игре, в которую играют двадцать два человека, а побеждают немцы, израильская политика конца нулевых, начала десятых годов двадцать первого века - это такая штукенция, в которую играют многие жаждущие власти, а побеждает Нетаниягу.

    Сегодня академику политических наук Биньямину Нетаниягу исполняется 70 лет. Для политика это не критические годы. А в некоторых случаях – вспомним Мугабе – и детский возраст.

    Желаю ему крепкого здоровья, семейного счастья. А еще - покинуть политику (ну придет же такое время) таким образом, чтобы он вошел в историю еврейского государства как выдающийся руководитель и переговорщик, а не как второй в истории Израиля премьер-министр, приговоренный к тюремному заключению.

    Говоря проще: Нетаниягу может войти в историю либо как Бен-Гурион, либо – как Ольмерт.