Как раввин, я, вроде бы, должен испытывать удовлетворение от принятия закона, объявляющего изучение Торы основополагающей ценностью еврейского государства. На самом деле я чувствую себя преданным.
Я посвятил свою жизнь Торе. Я не рассматриваю её как артефакт нашего прошлого, которым можно восхищаться с почтением на расстоянии. Тора — это каркас еврейской цивилизации. Она научила нас, как освящать время, как упорядочивать общество, как сохранить портативную родину на протяжении 2000 лет изгнания.
Без Торы не было бы еврейского народа. Без еврейского народа не было бы Государства Израиль.
Именно поэтому действия Кнессета так оскорбительны. Он взял нечто священное и превратил это в политический инструмент, заимствуя величие Торы для конституционного прикрытия системы, в которой один растущий сегмент общества ожидает, что другие будут его защищать. Это не возвышение Торы. Это эксплуатация Торы.
Для меня это не абстракция. В моей синагоге есть прихожане в возрасте от 18 до 21 года, одетые в форму Армии обороны Израиля. Изучение Торы получило конституционное признание на этой неделе. Солдаты, защищающие государство, — нет.
Поэтому, когда Кнессет объявляет изучение Торы основополагающей ценностью, одновременно защищая систему, в которой десятки тысяч других молодых евреев остаются вне бремени национальной обороны, я не вижу нейтрального подтверждения ценности еврейского образования. Я слышу послание: ваша жертва необходима, их — священна. Это послание морально недопустимо.
Вот что было принято на самом деле. Кнессет проголосовал 63 голосами против 52 за присвоение изучению Торы квазиконституционного статуса — это первый случай, когда подобная ценность вошла в Основной закон. Ключевое предложение почти банально: изучение Торы — основополагающая ценность в наследии еврейского народа и государства.
Опасность заключается не в том, что говорится в законе, а в том, почему он был написан. Более ранний проект классифицировал длительное обучение в ешиве как форму национальной службы, эквивалентную по закону охране ливанской границы.
Этот пункт был исключен, но его цель сохранилась в том, что осталось: правовая защита, созданная для мира харедим (ультраортодоксов), столкнувшихся с судебными решениями в 2017 и 2024 годах, которые показали, что поголовное освобождение от призыва не может продолжаться бесконечно.
Проведенный через комитет по делам Кнессета, а не через конституционный комитет, вопреки возражениям своих же юридических советников, законопроект уже через несколько часов столкнулся с ходатайством в Верховный суд. Основные законы Израиля призваны формулировать непреходящие принципы разделенной нации. Они не должны быть ящиком, который партнер по коалиции открывает всякий раз, когда ему нужна защита от судебного контроля.
Время, избранное для принятия закона, усугубляет ситуацию. В тот же законодательный период Кнессет продлил обязательную службу в ЦАХАЛе до 32 месяцев, потому что армия не может выполнять свои функции без увеличения численности солдат. Одной группе населения говорят, что его образование теперь имеет высшую правовую защиту государства. Другому говорят, что их молодежь должна служить дольше.
Это не случайность в расписании. Это заявление о приоритетах коалиции, которая знает, чьи дети будут продолжать служить.
Я хочу уточнить, кого именно это оскорбляет, потому что упрощенная версия этого аргумента представляет собой противостояние светского и религиозного Израиля. Такая формулировка слишком поверхностна. Самое глубокое оскорбление падает на соблюдающих Тору израильтян, которые служат — мужчин и женщин, которые уже доказали своим телом, что выбор между серьезным изучением Торы и серьезным служением ложен.
Они изучают даф йоми между вылазками и надевают тфилин перед учениями. Представители национально-религиозного сектора составляют примерно 13% мужчин-евреев в возрасте от 30 до 40 лет, однако в 2024 году они составляли почти треть резервистов этой возрастной группы. Этим израильтянам никогда не нужен был Основной закон, чтобы быть уверенным, что Тора имеет значение.
Этот закон говорит им холодным языком конституционной иерархии, что человек, который никогда не являлся на службу, теперь относится к защищенной категории, а его собственная преданность должна быть испытана в новых резервистских сборах.
Маймонид прямо называет это искажением: превращение венца Торы в лопату для личной выгоды. Закон, объявляющий изучение Торы основополагающим, не оскорбляет меня как раввина. Закон, созданный для защиты призывников от войны, в которой участвуют их соседи, облеченный в язык еврейского наследия, так что суд может колебаться, прежде чем его коснуться, оскверняет саму традицию, которую он якобы чтит.
Яир Лапид назвал это плевком в лицо солдатам ЦАХАЛа. Что еще более показательно, даже ликудник Дан Иллуз назвал этот закон осквернением Божьего имени – «хилуль а-Шем», что является не политической ошибкой, а богословским оскорблением.
Изучение Торы необходимо для еврейской жизни. Это не то же самое, что защита государства. Страница Талмуда не может перехватить ракету.
Иудаизм никогда не требовал от нас притворяться, что это не так — та же традиция, которая освящает изучение, настаивает на том, что изучение ведет к действию, и спрашивает в Книге Чисел: «Разве ваши братья пойдут на войну, пока вы остаетесь здесь?» Этот вопрос существует уже 3000 лет и не стал менее актуальным.
Патриотизм — это долг, а не проявление чувств. Разделение бремени — это тоже основополагающая еврейская ценность. Так же, как и «ло таамод аль дам рееха» — не оставайся безучастным к крови ближнего своего.
Еврейское государство, забывающее эту заповедь, не возвысило Тору. Оно спряталось за ней. Каждый солдат, стоящий сегодня на страже, уже знает разницу, даже если Кнессет решил, что больше не знает.
Израиль превратил изучение Торы в конституционную норму. Он должен был дать своим солдатам обязательство.
Jerusalem Post, перевод Ильи Амигуда
