«Город без евреев» — так называются сатирический роман Гуго Беттауэра, опубликованный в 1922 году, и готовящаяся к выходу книга Дугласа Смита, посвящённая истории Вены при нацистах.

Так же можно было назвать картографический материал, опубликованный газетой New York Times накануне праздника 4 июля.

«Как нация иммигрантов отслеживает свои корни» — это прекрасный мультимедийный материал, в котором американцы представлены в соответствии с их этническим происхождением и иммиграционными корнями. Этот материал, воспевающий разнообразие, включает 200 «уникальных идентичностей», представленных во всех 50 штатах: скандинавы на Верхнем Среднем Западе, афроамериканцы на Юге, мексикано-американцы на Юго-Западе, португальцы вдоль побережья Новой Англии, йеменские иммигранты и их потомки в Детройте, а также коренные американцы, проживающие по всей стране, которая когда-то принадлежала им.

«Во многом то, что мы видим, — это история иммиграции», — объясняют авторы Альберт Сан, Джефф Адельсон и Ларри Бьюкенен. В сопровождающей карту статье далее описываются взлеты и падения миграционных потоков, включая всплеск на рубеже XX века и нынешние репрессивные меры в отношении беженцев, просителей убежища и даже натурализованных граждан.

Но если увеличить масштаб карты, становится заметно одно существенное упущение: евреи. Наведите курсор на Манхэттен, где проживает одна из крупнейших еврейских общин в мире, и вы обнаружите районы, в которых 20% или более жителей составляют китайцы, пуэрториканцы, афроамериканцы, доминиканцы, немцы и итальянцы. При этом явно отсутствуют евреи.

Читатели это заметили, и в разделе комментариев появилось немало жалоб. «Этот анализ полностью игнорирует потомков еврейских иммигрантов из Восточной Европы», — написал AKJersey.

«Я — еврейка, потомок иммигрантов из Германии и с территории современной Беларуси. Я считаю, что евреев как группу следует определять именно так, а не как иммигрантов с той или иной политической идентичностью», — считает Hannah Banana.

В ответ Адельсон отметил, что карта основана на данных Бюро переписи населения, «которому законом запрещено задавать вопросы о религиозной принадлежности».

Он, конечно, прав. Как пояснили в Pew Research Center, «руководители еврейских организаций в США в годы после Холокоста выражали беспокойство по поводу перспективы официального подсчёта религиозных групп, опасаясь, что это может привести к антисемитизму и позволить правительству отслеживать их».

Адельсон также предвосхитил вопросы читателей, которые могли бы спросить, почему они просто не дополнили карту другим набором данных. «Хотя существуют частные опросы, в которых действительно задаются вопросы о религии, — написал он, — они, к сожалению, не предоставляют того уровня детализации, который был необходим нам для этого проекта».

Если евреи и появляются на карте, то только в соответствии с гражданскими идентичностями, дополняющими их еврейство — на Лонг-Айленде и в Лос-Анджелесе видны скопления иранцев, в число которых, без сомнения, входит многочисленная персидско-еврейская диаспора, а узбеки в Квинсе, должно быть, являются бухарскими евреями. «Израильтяне» — это категория, включенная в перепись, и на карте показано удивительно большое количество скоплений израильтян от Нью-Йорка до Флориды и Калифорнии.

Из-за этого упущения в проекте карты отражены представления о еврейской идентичности, которые часто ставят в тупик демографов и даже самих евреев. Хотя миллионы евреев эмигрировали с территории Российской империей (в статье упоминаются «погромы» без указания, кто был их жертвами), большинство из них скорее идентифицировали себя как евреев, чем как русских, поляков, румын, литовцев. Как объясняли Чарльз Либман и другие еврейские социологи, еврей может быть россиянином или поляком по гражданству, но еврейская идентичность — это параллельная, устойчивая принадлежность к глобальному народу, не ограниченному рамками национального государства.

Отчасти это связано с самоосознанием, а отчасти — с давлением со стороны национальных государств, которые никогда полностью не принимали евреев в качестве граждан или, по крайней мере, граждан с полными, неотъемлемыми правами.

Евреи в Черте оседлости — российском регионе, где еврейские подданные были вынуждены жить на протяжении более века, — «одновременно были подданными царя и членами корпоративного образования, определяемого законом, местом жительства и обычаями», — писал Бенджамин Натанс в своей книге 2010 года «Beyond the Pale» («За пределами Черты оседлости»).

Идея о том, что «еврей» — это идентичность, которая сохраняется вне зависимости от государств, языков и границ, всегда была источником путаницы и даже причиной преследований. Она использовалась для оправдания притеснения евреев и лишения их гражданских прав евреев, и образовался порочный круг: евреи, которым отказывали в полном гражданстве, признавали свою инаковость; в свою очередь, их инаковость использовалась как предлог для их исключения из общества. Путаница сохраняется и по сей день. Когда мэр Нью-Йорка Зохран Мамдани заявляет, что он не может поддерживать «государство, которое отдает предпочтение одной религии перед другой», его критики-евреи видят в этом принципиальную ошибку. «Еврейство — это и религия, и нация, — написал в ответ израильский журналист Надав Эяль. — Это различие важно, потому что сведение еврейства к религии лишает евреев коллективных прав».

Безусловно, многие евреи сопротивлялись такому представлению о еврейской национальности: на протяжении десятилетий еврейские иммигранты из Германии яростно отстаивали свою принадлежность к Германии, а затем и к Америке. Они предпочитали представлять еврейство как религию, набор верований и моделей поведения, аналогично протестантизму, и отвергали движения (особенно сионизм), согласно которым евреи являются каким-то особым народом, а не в первую очередь гражданами страны, в которой они живут. Но, как объясняет журналист Николас Леманн, автор недавних мемуаров о своей ассимилированной немецко-еврейской семье, эта версия еврейства как веры работала только до тех пор, пока этого не произошло.

Массы еврейских иммигрантов из Восточной Европы считали, что «идея жить как полностью принятые американцы, придерживающиеся универсальных ценностей, — это фантазия, которую могли позволить себе только преуспевающие немецкие евреи». Подъем нацизма убедительно и жестко продемонстрировал пределы принадлежности к еврейской общине, и Израиль, как написал Леманн на этой неделе в статье для New York Times, «затронул глубокое коллективное стремление к самоопределению, к самозащите, к свободе от вечного статуса изгоя».

Америка, тем временем, оказала евреям радушный прием, который они встречали лишь в немногих других местах, не требуя, чтобы они отказались от того, что Луис Д. Брандейс назвал их «самобытной национальностью». «Испытав на себе тяжесть преследований и дискриминации, евреи увидели в основополагающих идеалах Америки нечто редкое в истории человечества: возможность быть частью общества, не отказываясь от своей идентичности», — говорится в открытом письме, написанном в честь 250-летия независимости США и подписанном видными лидерами американского еврейства. Возможно, они покинули Россию как евреи, но на остров Эллис прибыли как американцы.

Данные опросов показывают, что большинство американских евреев комфортно ощущают себя в этой смешанной идентичности: они евреи в душе, если не в вере, чувствуют себя как дома в Америке и эмоционально привязаны к Израилю. New York Times справедливо отмечает, что данные переписи не отражают этих нюансов самоидентификации и что сами евреи не уверены, что хотят, чтобы эти данные были легкодоступными. Тем не менее пустые участки на карте — будь то Верхний Вест-Сайд в Манхэттене или кондоминиумы в Южной Флориде — вызывают недоумение. Times называет эту особенность «историей иммиграции в Америке». Неоспоримый вклад евреев в социальную, культурную, интеллектуальную и экономическую жизнь Америки — неотъемлемая часть этой истории, даже если он не укладывается в четкие рамки.

Jerusalem Post, перевод Ильи Амигуда