Франческа Альбанезе стала самой громкой активисткой в ООН не потому, что она открыла что-то новое, а потому, что применяет единую научную концепцию к каждому конфликту, которым занимается. Ее метод прост. История сводится к двум ролям: «колонизатор» и «колонизируемый», и как только эти ярлыки присвоены, вердикт выносится автоматически. Израиль представлен как поселенческо-колониальный агрессор, палестинцы — как жертвы из числа коренных народов, Европа — как вездесущий имперский двигатель, стоящий за всем этим, а Соединенные Штаты, «порабощены еврейским лобби», по ее словам, и при Трампе, просто произносящем вслух то, что приказывает Израиль.
И вот, внезапно, она чувствует, что получила право облечь старейшее в истории национально-освободительное движение в мундир его гонителей.
В международной среде, склонной рассматривать Израиль через призму колониализма, аргументы Альбанезе приобретают силу, которую они никогда бы не получили только на основе доказательств. Уберите академический жаргон, и структура рухнет под тяжестью истории, о которой она предпочитает не задумываться.
Она часто приводит примеры из мировой истории, иллюстрирующие лишение коренных народов их земель — коренных американцев, австралийских аборигенов и других — чтобы поместить палестинцев в универсальный контекст колониальной несправедливости. Слово «коренной» (indigenous) является краеугольным камнем всей её концепции. Если его убрать, колониальная аналогия распадётся.
Однако в отношении одного народа в одной стране Альбанезе вообще никогда не употребляет это слово.
Ни в одной из своих работ она ни разу не упомянула о документально подтвержденной, непрерывной, археологической, лингвистической и исторической связи еврейского народа с этой землей. Ни одной сноски. Ни одной оговорки. Ни одного придаточного предложения. Это упущение слишком систематично, чтобы быть случайным.
Но это не просто упущение. Она сама ответила на этот вопрос.
В своей книге When the World Sleeps («Когда мир спит») она вспоминает прогулку возле Колизея с израильским историком Алоном Конфино (ныне покойным). Проходя мимо памятников, построенных той самой империей, которая завоевала Иудею, она спросила его: «Не кажется ли вам, что европейские евреи отправились в Палестину потому, что им больше некуда было деваться, а не потому, что они действительно чувствовали связь с ней?» Она пишет, что связь евреев с этой землей всегда казалась ей «немного поверхностной».
Это не молчание. Это приговор, вынесенный случайно, в нескольких шагах от Форума, рядом с камнем, высеченным той же цивилизацией, которая разрушила Второй Храм, поработила еврейское население Иудеи и переименовала эту провинцию, чтобы отделить народ от его собственной истории. Это слишком большое совпадение, чтобы оказаться случайностью.
Это важно, потому что связь евреев с Иудеей не является вопросом религиозных догм или националистических убеждений. Это один из наиболее тщательно задокументированных случаев связи коренного народа со своей землей в древнем мире.
Еврейский народ сформировался более трех тысяч лет назад на земле, исторически известной как Иудея и Израиль. Период Первого Храма, начавшийся в X в. до н.э., за пять столетий до того, как нога римских легионов ступила на территорию региона, оставил после себя бесспорные материальные свидетельства: Силоамский туннель, Силоамскую надпись, стелу Тель-Дан, свитки Кетеф-Хинном. Это не артефакты проходивших здесь людей. Сам иврит, один из немногих языков в истории человечества, который был возрожден в качестве живого разговорного через тысячи лет, был возрожден в том же географическом регионе, где он возник. Это не колониализм. Как раз наоборот.
Восстание Бар-Кохбы 132-135 гг. н.э. было восстанием местного населения против римского имперского правления. Рим подавил восстание с помощью всего механизма колониального насилия, а затем совершил акт, символика которого не требовала толкования: он переименовал провинцию. Иудея стала Сирией-Палестиной. Явной целью было стирание названия завоеванного народа с его земель. Если это не квалифицируется как колониальное отчуждение, термин не сохраняет аналитического значения.
Если бы она вообще серьезно относилась к изучению колониальной истории, то могла бы начать с короткой прогулки к Арке Тита. Ее рельефы в мельчайших деталях изображают завоевание Иудеи римлянами, разграбление Второго храма, порабощение ее населения и триумфальное шествие по случаю подавления восстания на родине евреев. Она простояла почти две тысячи лет. Улики не сдвинулись с места.
Ничто из этого не упоминается в работе Альбанезе. Равно как и постоянное присутствие евреев на этой земле на протяжении тысячелетий, во времена римского, византийского, арабского, крестоносного, мамлюкского, османского и британского правления. Вместо этого сионизм преподносится как чисто европейский проект, как будто евреи впервые появились в регионе в XIX веке без каких-либо предварительных притязаний на него. Такая трактовка требует рассматривать 1948 год как начало истории, а не как отдельный момент в гораздо более длительной и болезненной истории.
Документальные факты о колонизации еврейской национальной территории опровергают её версию событий.
Ирония заключается в биографическом аспекте. Она выросла в Кампании, училась в Пизе, а сейчас живет в Тунисе — трех местах, еврейские общины которых существуют именно благодаря римскому колониальному насилию. Евреи прибыли в эти города не как поселенцы. Они прибыли как пленники, депортированные с земли, которую она отказывается признавать их.
Франческа Альбанезе выбирает для жизни места, куда евреи прибыли в цепях; в первый момент обретения свободы, в каждом поколении и каждом столетии, эти же евреи возвращались на свою землю, чтобы воссоединиться со своими братьями, которые никогда ее не покидали.
Это ставит её в прямое противоречие с основополагающим правовым документом той самой организации, которую она представляет. Мандат Лиги Наций 1922 года на Палестину, документ, размещенный на веб-сайте ООН и включенный в правовую систему ООН статьей 80 Устава ООН, прямо заявляет в своей преамбуле, что «тем самым признается историческая связь еврейского народа с Палестиной и основания для восстановления их национального дома в этой стране». Это не был спорный пункт, включенный одной стороной. Он был единогласно принят всеми пятьюдесятью одним государством-членом Лиги Наций. Это правовая основа, на которой строилось всё последующее, включая участие ООН в жизни региона.
Альбанезе постоянно, но избирательно ссылается на международное право. Тем не менее, основополагающий международно-правовой документ конфликта, которому она посвятила свою карьеру, документ, хранителем которого является её собственная организация, прямо признает историческую связь евреев с этой землей. Она ни разу этого не признала. Она называет это место, стоя у Колизея, «немного плоским».
Это не слепое пятно. Это структурная невозможность. Признайте, что сама ООН признает евреев коренными, и вся конструкция рухнет. Поэтому она всё стирает.
Рассмотрим стандарт, который она применяет ко всем остальным. Новозеландские маори имеют документально подтвержденную связь со своей землей, насчитывающую примерно семь веков. Она без колебаний называет их их коренными жителями. Аборигены Австралии — 60 тысяч лет. Чероки — несколько тысяч. В каждом случае свидетельства о языке, культуре, постоянном проживании и привязанности к определенной географической территории считаются достаточными. Эта система применяется щедро, с сочувствием и без оговорок.
Еврейский народ имеет документально подтвержденную связь с Иудеей, насчитывающую более трех тысяч лет. У него есть древний язык, единственный в истории, успешно возрожденный как современный разговорный, укоренившийся на той же территории. У него сохранилась непрерывная религиозная и культурная традиция, связанная с этой землей, которая поддерживалась на протяжении двух тысячелетий изгнания. У него есть надписи, монеты, археологические слои и руины их собственных разрушенных храмов. У них есть римская триумфальная арка, увековечивающая их завоевание. Короче говоря, у них есть все, что требуется в рамках концепции Альбанезе, и даже больше.
Она считает эту связь «немного поверхностной».
А теперь посмотрите, что она считает достойным внимания. 7 октября 2023 года, когда резня еще продолжалась, когда еврейских мужчин, женщин и детей убивали, насиловали, похищали и пытали в их домах и на музыкальном фестивале, Альбанезе написала, что насилие «должно рассматривать в контексте». Когда президент Франции Макрон назвал это крупнейшей антисемитской резней столетия, она ответила, что жертвы «были убиты не из-за своего еврейства, а в ответ на угнетение со стороны Израиля». Франция и Германия, в беспрецедентном совместном осуждении, назвали вещи своими именами. Она же сравнивала Израиль с Третьим рейхом. Она называла Газу концентрационным лагерем. Она поддержала пост, сравнивающий Биньямина Нетаньяху с Адольфом Гитлером, прокомментировав: «Именно об этом я сегодня и думала». Она назвала Соединенные Штаты «порабощенными еврейским лобби». На конференции ХАМАСа она заявила: «Вы имеете право сопротивляться».
В её пропаганде фигурировала цифра в 680 000 погибших, включая 380 000 младенцев до пяти лет. Эта цифра превышает всё население Газы до пяти лет. Позднее она признала, что использовала эти цифры намеренно, по её собственным словам, «провокационным образом» для «шокового эффекта».
Это женщина, которая считает связь евреев с землей Израиля «немного поверхностной».
Любой другой коренной народ на земле получает её сочувствие, её знания, слова поддержки. К евреям она применяет противоположный подход: их древняя родина становится колониальным проектом, их убитые мирные жители — побочным следствием, их многовековая связь с землёй для неё становится бессмысленной.
Для этого существует традиция. Она не нова и изощренной ее не назовешь. Это старейшая клевета в европейской истории, облечённая в язык прав человека: идея о том, что евреи являются объектом исключительной дисквалификации, исключительного подозрения, исключительного отсутствия прав, которые без колебаний распространяются на все остальные народы. В предыдущие века он носил религиозные одеяния. В двадцатом веке она носила расовый характер. Альбанезе носит беджик ООН. Костюм меняется. Функция остается.
Её осудили Франция, Германия, США, Канада, Нидерланды, Латвия, Эстония, Венгрия и Аргентина. На неё наложили санкции. Джорджтаунский университет исключил её из своих рядов. Совет ООН по правам человека, проявив свою обычную моральную смелость, всё равно продлил её мандат.
Она может опровергнуть всё написанное здесь одним действием: признать историческую связь евреев с землёй, которой она посвятила свою карьеру. Сослаться на мандат. Назвать восстание Бар-Кохбы тем, чем оно было на самом деле. Применить к евреям ту же самую схему, которую она без колебаний применяет ко всем остальным.
Она этого не сделает. Потому что в тот момент, когда она это сделает, вся конструкция рухнет: карьера, мандат, репутация и идеология, построенные на предпосылке, что один народ, единственный среди всех народов, не имеет корней, прав и истории, достойной признания.
Это не научная работа. Это не права человека. Является ли Франческа Альбанезе антисемиткой — решать другим.
Но, как пропагандист, она полностью разоблачена.
Times of Israel, перевод Ильи Амигуда
