В октябре 2023 года движение Boycott, Divestment and Sanctions («Бойкот, отказ от инвестиций и санкции», (BDS)) активизировало свою кампанию по экономической изоляции Израиля. Используя войну в Газе в качестве повода для мобилизации, активисты стремились убедить потребителей отказаться от израильских товаров, оказать давление на институциональных инвесторов с целью вывода капитала и заставить транснациональные корпорации сократить или прекратить свою деятельность в Израиле.
Учитывая эмоциональную силу изображений, поступающих с места конфликта, и масштаб глобальных протестов, многие ожидали серьезных экономических последствий. Однако спустя два с половиной года можно сделать вывод, что эти усилия, в общем, не достигли своих целей.
Первым и наиболее важным показателем является макроэкономическая устойчивость. Несмотря на шок от войны, мобилизацию резервов и региональную нестабильность, экономика Израиля продолжала функционировать и адаптироваться. Рост замедлился в период непосредственного кризиса, как и следовало ожидать в условиях войны, но экономика в целом не рухнула и не впала в длительную стагнацию.
Израиль сохранил хорошие фундаментальные показатели: высокообразованную рабочую силу, развитую инфраструктуру, сложную финансовую систему и глобально конкурентоспособные инновационные секторы. Эти структурные преимущества оказались гораздо более важными, чем активность сторонников бойкота.
Во-вторых, иностранные инвестиции в Израиль не прекратились. Напротив, хотя некоторые инвесторы временно приостановили или переоценили свои риски из-за неопределенности, капитал продолжал поступать в израильские предприятия в сфере хай-тека, кибербезопасности, медицины, ВПК и искусственного интеллекта. Репутация Израиля как глобального инновационного центра осталась незыблемой.
Венчурные компании, группы прямых инвестиций и стратегические инвесторы, как правило, принимают решения, основываясь на долгосрочной доходности, интеллектуальной собственности, концентрации талантов и рыночных возможностях. В этих областях Израиль по-прежнему демонстрировал высокие показатели. Инвесторы видели разницу между краткосрочной политической нестабильностью и долгосрочной экономической устойчивостью.
В-третьих, транснациональные корпорации в основном сохранили свое присутствие в Израиле. Сторонники BDS давно нацелились на глобальные компании, работающие в Израиле, надеясь, что давление на репутацию заставит их закрыться или переехать. Однако преобладала противоположная тенденция. Крупные технологические компании, производители полупроводников, фармацевтические компании, консалтинговые фирмы и промышленные игроки сохранили в Израиле исследовательские центры, производственные мощности и коммерческие офисы.
Для многих из этих компаний Израиль — не символический аванпост, а стратегически ценный центр инженерных талантов, экспертизы в области кибербезопасности и передовых НИОКР. Закрытие таких предприятий повлекло бы за собой реальные бизнес-издержки, которые невозможно оправдать одним лишь активизмом.
В-четвертых, экспортный двигатель Израиля оставался работоспособным. Хотя некоторые цепочки поставок сталкивались с перебоями (особенно во время ракетных обстрелов, ограничения судоходства в Красном море и нехватки рабочей силы) израильские компании быстро адаптировались. Были разработаны альтернативные логистические маршруты, скорректированы графики производства, а экспорт цифровых продуктов продолжился с относительно небольшими перерывами.
Экспорт услуг, особенно программного обеспечения и высокотехнологичных решений, менее уязвим для традиционных методов бойкота, чем физические потребительские товары. В современной экономике, все больше определяемой кодом, патентами и экспертными знаниями, экономическую изоляцию навязать сложнее, чем обычно предполагают активисты.
Это не означает, что давления не было. Некоторые потребители бойкотировали бренды, связанные с Израилем. В рамках некоторых кампаний по государственным закупкам предпринимались попытки исключить из них израильские компании. Некоторые иностранные клиенты выбирали альтернативных поставщиков. Серьезно пострадал туризм. Выросли расходы на страхование и доставку. Это были реальные трудности. Но трудности — это не то же самое, что стратегический успех.
Главная цель BDS заключалась не просто в том, чтобы создать неудобства; она заключалась в том, чтобы вызвать устойчивый экономический спад и спровоцировать отказ корпораций от сотрудничества. Такой результат достигнут не был.
Действительно, у этого провала есть более глубокая причина. Экономику, основанную на инновациях, специализации и глобальных сетях, трудно изолировать с помощью одних только политических кампаний. Израиль занимает ниши в сфере кибербезопасности, полупроводников, медицинского оборудования, мелиоративных технологий, сельского хозяйства, оборонных систем и искусственного интеллекта, которые многие глобальные партнеры считают ценными или даже незаменимыми. Там, где взаимные экономические интересы сильны, призывы к отказу от сотрудничества обычно сталкиваются с практическими ограничениями.
После двух с половиной лет усиления давления вердикт очевиден: движению BDS удалось привлечь внимание СМИ, вызвать протесты и привести к отдельным сбоям, но не разорвать экономические связи Израиля с миром.
Инвестиции продолжались, транснациональные корпорации в основном остались, экспорт адаптировался, а экономика в целом продемонстрировала устойчивость. Независимо от политических взглядов, эта экономическая кампания пока что далеко не достигла заявленных целей.
Times of Israel, перевод Ларисы Узвалк
