Ранее мы кратко обсудили галахическое определение еврея. В этом посте мы продолжим нашу дискуссию, рассмотрев противоречивую точку зрения. Идея заключается в том, что галахического определения еврея как основы еврейской идентичности недостаточно. На определенном уровне эта реальность уже отражается в противоречиях внутри еврейских общинных организаций. Мы рассмотрим это в следующих статьях, а пока закладываем основу для нашего дальнейшего обсуждения еврейской идентичности.
Представление о еврействе как о «конфессиональной общине» часто преподносится как современное академическое утверждение, однако оно удивительным образом перекликается с идеями средневекового авторитета в области Галахи Моше Маймонида. Основываясь исключительно на Галахе, Рамбам выдвинул поразительно смелую идею: матрилинейное происхождение человека определяет его статус израилита, но вера в основополагающие принципы еврейской веры определяет его теологический статус. Согласно этой точке зрения, еврейская идентичность не исчерпывается только правовым статусом.
Спорной эту позицию делает утверждение, что даже человек, который скрупулезно соблюдает заповеди и является примером нравственной добродетели, все равно может лишиться доли в Грядущем мире, если он отвергнет тринадцать принципов веры, которые Рамбам сформулировал как основу учения иудаизма. В этом отношении его концепция имеет определенное сходство с логикой вероучения, обычно ассоциируемой с христианством. Рамбам рассматривал проблему с точки зрения потенциальности, основываясь на философии Аристотеля. Он спрашивал, является ли желудь дубом. Он объяснил, что ответ заключается в том, что он является им потенциально. Точно так же человек, рожденный матерью-еврейкой, обладает потенциалом еврейской идентичности, но автоматически не осознает ее значение в полной мере. Это различие позволяет провести концептуальное разделение между «израилитом» и «иудеем»: первое относится к галахической категории, в которой человек рождается, в то время как второе описывает теологическое и экзистенциальное состояние, которое должно быть реализовано через веру.
Ученые Нового времени сформулировали аналогичные различия на более понятном нам языке. Джейкоб Нойснер, например, говорил о разнице между «евреями» и «иудаистами»: первые родились в общине, а вторые — активно практикует и утверждают традицию. В более афористичной формулировке Соломон Шехтер однажды пошутил, что «еврей — это тот, кто исповедует иудаизм», предположив, что еврейская идентичность в конечном счете заключается не только в рождении в определенной семье, но и в жизненной практике.
Рамбам также обращается к вопросу о том, как человек становится евреем, размышляя о фигуре Авраама. Опираясь на традиции мидрашей, Рамбам описывает Авраама как пришедшего к истине монотеизма посредством философских размышлений. Наблюдая за окружающим миром, Авраам пришел к выводу, что идолы не могут быть божествами, и в конечном счете принял позицию, что должен существовать единый трансцендентный Бог. В этом смысле Авраам становится первым евреем не по рождению, а благодаря интеллектуальным и духовным открытиям. Таким образом, Рамбам понимает Авраама как первого новообращенного — человека, который пришел к истинам иудаизма путем размышлений и убеждения.
С этой точки зрения новообращенный представляет собой образцового еврея: человека, который сознательно придерживается основополагающих верований иудаизма. Рамбам заходит так далеко, что предполагает, что в определенных отношениях новообращенный может даже занимать более высокое положение именно потому, что его приверженность является результатом осознанного размышления, а не просто полученной по наследству. Человек, рожденный в галахическом статусе еврея, в конечном счете должен претерпеть такую же внутреннюю трансформацию — переход от унаследованной идентичности к сознательному утверждению. Как отметил раввин Байрон Л. Шервин, эти идеи Рамбама несколько необычны для традиционной еврейской мысли. Тем не менее, они освещают фундаментальное противоречие в еврейской идентичности: взаимосвязь между рождением, верой и личным актом принятия завета.
При отсутствии дополнительных критериев галахическое определение оказывается проблематичным. Если принадлежность к еврейству зависит исключительно от матрилинейного происхождения, определение рискует превратиться в замкнутый круг: еврей — это тот, кто родился от матери-еврейки, а мать-еврейка — это просто та, кто сама является еврейкой. Без дополнительных теологических и культурных аспектов такое определение объясняет происхождение, но мало что дает для прояснения основного значения еврейской идентичности.
Если для определения еврейской идентичности использовать только галахическое определение, статус тех, кто обращается в другие религии, но продолжает заявлять о своей принадлежности к евреям, оказывается весьма противоречивым. Хорошо известным примером является дело Освальда Руфайзена, которого часто называют братом Даниэлем. Родившийся в Польше еврей, он во время Второй мировой войны скрывался в католическом монастыре и в конце концов крестился и стал монахом-кармелитом. Позже он попытался иммигрировать в Израиль по Закону о возвращении. Раввинский суд признал, что, согласно галахическим критериям, он остается евреем по рождению. Однако из-за громкого резонанса дело было передано в Верховный суд Израиля. Гражданский суд в конечном счете отклонил его иск, сославшись на то, что он назвал стандартом «здравого смысла»: обычный человек, по его утверждению, не признает христианского монаха евреем.
Этот случай иллюстрирует ограничения, связанные исключительно с галахическим происхождением. Само по себе матрилинейное происхождение не дает адекватного ответа на вопросы вероотступничества, обращения в другую религию или роли личных обязательств. Может ли человек перестать быть евреем? С точки зрения Раши, ответ отрицательный: даже тот, кто грешит, остается евреем. Другие, менее известные мнения предполагают, что определенные действия, такие как формальное обращение в другую религию, могут фактически аннулировать еврейскую идентичность. Промежуточная позиция заключается в том, что человек может сохранять статус еврея в одних отношениях, теряя его в других, хотя такие различия требуют критериев, выходящих за рамки простого галахического происхождения. Другими словами, традиционное определение не в полной мере описывает ситуации, в которых человек отвергает еврейскую веру, отказывается от заповедей или формально присоединяется к другой вере.
Вторым следствием того, что мы полагаемся исключительно на галахическое определение, является то, что это может углубить разногласия внутри современной еврейской общины. Рассмотрим ребенка, родившегося у матери-еврейки, который не воспитывался в иудаизме. Большинство ортодоксальных авторитетов по-прежнему считают такого ребенка евреем, часто ссылаясь на традиционную категорию «тинок ше-нишба» (захваченный в плен ребенок, выросший вне еврейской общины). Напротив, такие движения, как реформистский и реконструкционистский иудаизм, приняли более широкие критерии принадлежности, включая признание отцовского происхождения при определенных условиях. Эти различные определения уже привели к внутренней напряженности в еврейском мире, особенно потому, что ортодоксальные авторитеты, как правило, не признают негалахическое обращение в веру или браки с участием лиц, которые не соответствуют традиционным критериям. Таким образом, в эпоху демографического спада и растущей ассимиляции исключительная зависимость от строго галахического определения вызывает не только богословские вопросы, но и насущные общественные опасения по поводу границ и будущего еврейского народа.
Times of Israel, перевод Якова Скворцова
