Однажды я беседовал с одним профессором колледжа о средневековом мусульманском завоевании Испании. При этом я упомянул, что я еврей-сефард. Он быстро отреагировал, сказав, что сефардский — это, по сути, синоним испанца. Его замечание не было направлено на то, чтобы принизить значение этого термина. Скорее, он имел в виду, что евреи-сефарды, по его мнению, этнически или расово не отличаются от других жителей Пиренейского полуострова. Евреи средневековой Испании, по его мнению, были в этнической основе своей такими же испанцами, как и их соседи, которые происходили от кельтских, римско-иберийских и вестготских предков. Единственное реальное различие между ними, по его мнению, заключалось в религии. Учитывая, что этот разговор произошел до появления широко распространенного тестирования ДНК, его реакцию интересно рассмотреть даже спустя десятилетия.
Смысл его аргументации был очевиден. Евреи-сефарды, по сути, были испанцами или португальцами, которые исповедовали иудаизм. Однако евреи-ашкеназы понимались по-другому. Они чаще всего воспринимались как особая этническая, а иногда даже «расовая» группа, обособленная от окружающего населения Центральной и Восточной Европы. В этих рамках еврей из Германии или Польши был не просто немцем или поляком — он был евреем этнически, расово и религиозно. Напротив, еврей из Испании или Португалии, согласно логике моего профессора, считался по сути своей иберийцем, чье еврейство определялось прежде всего верой.
Со временем я пришел к выводу, что в точке зрения моего профессора нет ничего необычного. В беседах с друзьями-ашкеназами, многие из которых отличаются лишь минимальным соблюдением заповедей иудаизма, я часто сталкивался с похожим пониманием еврейской идентичности. Они часто говорят о себе как об этнических евреях, даже в расовом отношении, несмотря на многочисленные трудности, связанные с пониманием евреев как расы. Когда они называют себя евреями русского, немецкого или польского происхождения, эти национальные ярлыки обычно служат маркерами культурных различий или вариаций в литургической традиции в рамках общей еврейской этнической идентичности.
Однако, когда эти же люди сталкиваются с евреями-сефардами, особенно с теми, кто имеет криптоеврейское происхождение, возникает другой вопрос: как кто-то может быть одновременно испанцем и евреем? Одна моя знакомая испытала это на себе много лет назад, когда прихожанка ее синагоги довольно прямо спросила ее: «Вы действительно еврейка?» Она ответила, что да. Моя приятельница, если можно так выразиться, принадлежит к белой расе, что сделало этот момент показательным. Проблема была не в расе в обычном смысле этого слова. Скорее, это было предположение, что «испанская» идентичность сама по себе означала нечто нееврейское. Подобные сомнения часто высказываются и в отношении евреев из других стран, например, эфиопских, индийских или происходящих из арабских стран.
В отношении евреев-сефардов, и особенно потомков криптоевреев, этот скептицизм часто возникает из-за внешних признаков, таких как антропологический тип и фамилии. Они могут не соответствовать стереотипному представлению о евреях-ашкеназах, и их фамилии часто испанские или португальские, а не те, которые типичному американцу кажутся еврейскими. В конце концов, они не русские евреи, которые просто мигрировали в Аргентину или Мексику.
Интересно, что такая же путаница иногда возникает среди испаноязычных неевреев. Из-за общего языка и культурной близости они тоже могут с трудом понимать, как кто-то, кого они считают испанцем, может быть евреем. Несколько месяцев назад, в разгар войны с ХАМАСом, один испаноязычный назвал нас с женой предателями испанской идентичности из-за того, что мы евреи.
Этот опыт, в конечном счете, подводит к более глубокому вопросу: что же такое еврейство? Что определяет, кто такой еврей? Сефардская и ашкеназская общины, безусловно, по-разному реагировали на социальные и политические условия, в которых они жили, особенно в период Средневековья. Однако эти исторические различия не решают вопроса. Является ли еврейство в первую очередь религией? Коренится ли оно в генетике? Является ли это вопросом происхождения или «крови», как иногда утверждают многие потомки криптоевреев? Или это лучше понимать как принадлежность к народу, чья идентичность противостоит обычным категориям расы, этнической принадлежности и религии?
Эти сложные вопросы могут показаться неуместными в наши дни, но сегодняшний всплеск антисемитизма заставил многих людей задаться вопросом, что именно они имеют в виду, когда говорят, что они евреи. Я надеюсь рассмотреть этот вопрос в серии постов.
Times of Israel, перевод Якова Скворцова
