Эту фразу премьер-министр Биньямин Нетаньяху повторил в десятках речей, восхваляя израильские технологии и то, что они дают миру.
«Какая корова самая продуктивная в мире?» — спрашивал он. Затем отвечал: «Не швейцарская, а израильская, потому что в Израиле «каждое мычание компьютеризировано».
Цель заключалась в том, чтобы вызвать улыбку у слушателей, что обычно и происходило, а также внушить им чувство восхищения нацией стартапов, которая дошла до такой степени эффективности, что даже производство молока в ней полностью компьютеризировано.
Если это действительно так, если технологии делают израильских коров такими продуктивными, почему литр молока в Израиле стоит примерно втрое дороже, чем в США, и вдвое, чем в большинстве стран ЕС?
Министр финансов Бецалель Смотрич считает, что ответ кроется в структуре израильской молочной промышленности — чрезмерно централизованной, чрезмерно регулируемой и недостаточно конкурентоспособной. По его мнению, суть проблемы заключается в том, что молочная промышленность Израиля не является свободным рынком.
Начиная с коров, почти все планируется и управляется государством. Правительство устанавливает, сколько сырого молока может быть произведено по всей стране, и распределяет эту квоту между отдельными молочными фермами, большинство из которых являются кибуцами и мошавами, с точностью до литра.
Животноводы не решают, сколько молока производить, исходя из спроса, и не могут выбирать лучшего покупателя. Они должны продавать свое молоко по цене, установленной государством, небольшой группе крупнейших пищевых компаний (например, Tnuva, Strauss и Tara), которые затем превращают его во все молочные продукты, которые израильтяне видят на полках супермаркетов.
Эта строго контролируемая система гарантирует стабильность. Но она также гарантирует отсутствие давления с целью сокращения затрат, повышения эффективности или снижения цен для потребителей. Фермеры знают, что они получат фиксированную цену за выделенную им квоту, поэтому рыночное давление с целью сокращения затрат или перевода повышения эффективности в снижение цен практически отсутствует.
Импорт, который мог бы вызвать конкуренцию, в значительной степени блокируется тарифами, составляющими около 40% на многие молочные продукты, в то время как на розничном уровне мощные сети супермаркетов добавляют свои собственные наценки.
Результат парадоксален: высокопродуктивные коровы, о которых Нетаньяху когда-то с юмором рассказывал, работают в одной из самых технологически продвинутых сельскохозяйственных отраслей в мире, но производят молоко, которое обходится израильтянам гораздо дороже, чем потребителям в странах с гораздо менее продуктивными коровами. По словам Смотрича, проблема не в коровах, а в системе, которая изолирует всех остальных участников цепочки от реальной конкуренции.
И это не единственный парадокс в этой саге о реформе молочной промышленности, которую Смотрич пытается продвинуть, в то время как молочные фермеры сопротивляются, протестуют и теперь угрожают прекратить поставки молока.
Другой парадокс заключается в следующем: правительство в целом и Смотрич в частности регулярно подвергаются критике за высокую стоимость жизни в Израиле.
Наряду с провалами 7 октября и вопросом о призыве харедим, «Ликуд» и его коалиционные партнеры почти наверняка станут мишенью для критики, как только будут объявлены новые выборы, из-за высокой стоимости жизни в стране, в том числе стремительного роста цен на продукты питания. Однако вот министр финансов инициирует реформу в молочной промышленности, которая может снизить цены, и за это подвергается жесткой критике.
Почему? Если пошлины будут отменены и будет разрешен импорт молока и молочных продуктов, это может привести к банкротству мелких молочных ферм, чье существование зависит от нынешней системы, которая гарантирует им рынок сбыта сырого молока. Многие из этих ферм расположены на севере, недалеко от границы с Ливаном, или на юге, в населенных пунктах недалеко от границы с Газой. Их банкротство ослабит эти территории.
Для многих закрытие небольших молочных ферм будет не просто экономическим потрясением. Это будет ударом по израильскому сельскому хозяйству, сектору, который давно стал неотъемлемой частью национального духа страны.
Есть также вопрос зависимости. Закрытие местных молочных ферм означало бы, что Израиль будет зависеть от таких стран, как Испания и Турция, в плане поставок основных молочных продуктов. Учитывая непримиримую враждебность Испании и Турции, действительно ли Израиль хочет этого?
И здесь кроется еще один парадокс: в то время, когда правительство объявило о плане потратить 350 миллиардов шекелей в течение следующего десятилетия на развитие отечественной оборонной промышленности, чтобы не зависеть от США в вопросах поставок патронов, минометов и бомб, действительно ли оно хочет усилить свою зависимость от других стран, не столь дружественных, как США, в вопросах поставок молока?
Смотрич отвечает, что предупреждения о том, что Израиль станет зависимым от таких стран, как Испания или Турция, не имеют смысла. Израиль не будет привязываться к одной или двум странам, враждебным или нет, а будет импортировать продукцию из нескольких стран. Отмена тарифов и квот позволит диверсифицировать поставки и стабилизировать рынок за счет снижения зависимости от какого-либо одного источника, внутреннего или внешнего.
Он настаивает, что эффективные местные фермы выживут на открытом рынке. Неэффективные — нет. И это, по его мнению, именно та корректировка, в которой нуждается сектор.
Критики считают это безрассудным. Смотрич считает это запоздалым. Он отвергает угрозы производителей молочной продукции прекратить поставки как тактику давления со стороны укоренившихся интересов, пообещав, что если молочные фермеры действительно задержат поставки молока, он просто устранит все оставшиеся барьеры и разрешит свободный импорт.
На утверждения, что реформа подрывает один из ключевых столпов сионизма — сельское хозяйство — и наносит ущерб населенным пунктам на периферии, Смотрич отвечает, что протекционизм сам по себе не является сионистским идеалом, и что сионизм не заключается в сохранении экономических механизмов, которые существовали с момента основания государства, но больше не являются подходящими или эффективными.
Что касается того, ослабит ли этот шаг приграничные поселения, то его позиция давно заключается в том, что правительство может укрепить их напрямую — через региональное развитие или целевые субсидии, а не через скрытую защиту цен, которая перекладывается на израильских потребителей, когда они покупают пакет молока.
Jerusalem Post, перевод Ларисы Узвалк
