• Главная
  • Фонд
  • Новости
  • STMEGI TV
  • STMEGI Junior
  • Горские евреи
  • Иудаизм
  • Библиотека
  • Академия Джуури
  • Лица
  • Мнения
  • Проекты
  • Приложения
  • Переводчик
  • 64.01
    70.90
    18.16
    Праздники и посты
    Рав Адам Давидов

    Йом кипур: День Искупления и капара

    בס''ד

    К Дню Искупления мы готовимся весь год и всю жизнь.

    С первого мгновения своей жизни человек стремится познать окружающий мир, увидеть, услышать, почувствовать на вкус, ощутить своими руками и ногами. Человек растёт и в процессе своего развития, в юные годы, в годы зрелости и в годы старости учится и учит, совершает действия своими руками, совершает добрые и недобрые поступки и получает плату за всё содеянное.

    Мудрый человек даже в мыслях своих боится совершить проступок перед лицом Всевидящего и Всесильного Творца Мироздания, Благословен Он. Шеломо hа-мелех сказал, что от страха начало познания, только дурак не боится Б-га, и такой страх удерживает человека от преступления (Мишлей 1:7).

    Когда с богобоязненным человеком случилось несчастье, и он не удержался – обидел беззащитного, невзначай присвоил чужое, не удержался в гневе или поддался животным инстинктам – в ожидании Суда Небес его мучает совесть. Но глупого человека беспокоит только страх перед судом страны, где он живёт.

    Мы сами себе враги и защитники и не всегда предвидим последствия своего поведения. Мы должны беречь своё тело и душу, ограждать себя от соблазнов, а если ошиблись, немедленно совершить тэшуву, раскаяться, вернуться к доброй жизни.

    Не следует считать себя большим злодеем или большим праведником, у каждого человека есть свои права, и есть свои долги перед Творцом (Бавли, Кидушин 40б).

    За свои проступки мы отвечаем дважды – перед Б-гом и перед обществом. Обществу или человеку мы возмещаем за причинённый вред и просим прощения, но Б-гу ничем не возместим, кроме собственной души.

    Поэтому Он дал нам возможность искупить душу, совершить капару с полным раскаянием. Поэтому в нашей жизни нет более важного дня, чем День Искупления. Сказал Реш Лакиш: «Велика сила покаяния, преступление оно превращает в проступок» (Бавли, Йома 86б).

    Этот мир исправляет раскаяние, на иврите – «ТЭШУВА», то есть возвращение к правилам и законам мироздания.

    Есть три уровня раскаяния.

    Первый, когда человек без влияния извне, сам, сознательно анализирует свои поступки, находит ошибки, видит свои проступки и принимает решение в сердце своём исправить их и никогда больше не повторять.

    Второй, когда человек видит страдания своих ближних и старается своим раскаянием заслужить для них прощение.

    Третий уровень, когда собственные несчастья и страдания приводят к раскаянию в надежде получить прощение и хорошее будущее.

    Б-г прощает за преступление перед Ним, но вину перед человеком может простить только сам обиженный (Бавли, Йома 85-б). Поэтому у всех, кого мы возможно обидели, надо успеть попросить прощения: у родителей, у детей, у родных, у друзей и соседей.

    Не важно, намеренно обидели или случайно, помнят они обиду или нет. Следует возместить ущерб и просить прощения, преодолевая гордыню или стыд, два и три раза, если обиженный не прощает, но не более, потому что тогда он сам не будет прощён на Суде. Если не успели попросить прощения до Рош hа-Шана, следует это сделать до Йом hа-Кипурим.

    Имущественный ущерб возместить легче, чем ущерб нанесённый душе человека, которого оклеветали. Вина доносчика, сплетника и клеветника, как вина убийцы, приговор ему будет суровым, так как нет ему искупления с Небес, искупит своей жизнью, если не простит обиженный (Бавли, Бава Мециа 58-б).

    Если тот, кого обидели, умер, надо просить прощения там, где он похоронен, или просить перед миньяном в бет-кнессете, дома и даже на улице. Горе тому, кто не получил прощение и горе тому, кто не простил.

    Следует прощать своих близких, друзей, знакомых, соседей, всех, с кем общался в течение года, и которые возможно обидели словом или действием. Сказал Рава: «Тому, кто прощает ближнего, прощаются его грехи» (Бавли, Йома 87-б).

    Раскаяние и Йом hа-Кипурим искупают вину отдельного человека и общества в целом. «Если нарушена запрещающая заповедь, за которую не положен «карет» или смертная казнь, и грешник раскаялся, полное прощение приносит только Йом-Кипур» (Рамбам, Законы Тэшувы 1:10). Сказал рабби Леви: «Если Израиль сделает тшуву, хоть бы день один, тут же придёт сын Давида, и будут они вызволены» (Мидраш «Шир hа-ширим» 5).

    Жил в Нью-Джерси, в Америке, старый еврей по имени Леон. Он чудом уцелел в Шоа и не любил вспоминать о пережитом. Если спрашивали, белело его лицо, и появлялись на глазах слёзы. Ни традиций еврейских и ничего, что имеет какое-то отношение к религии, он не признавал. Как однажды сказал своему сыну: «Был бы хозяин у нашего мира, не позволил бы в своём доме существовать безмерному злу, что творят его жители».

    А сын его, несмотря на предубеждение своего отца, всем сердце пришёл к Торе. Таких называют «хазар бэ-тшува», вернувшийся.

    Однажды вечером говорит отец сыну:

    – Учи меня Талмуду!

    Удивился сын:

    – Отец, но ты даже одной буквы не знаешь, это невозможно!

    – Буду учить, сейчас же и начнём.

    Как перечить старому отцу. Стал сын обучать его каждый вечер. За год они одолели один лист, «даф» на иврите.

    Говорит отец:

    – Прошу тебя завтра в честь этого листа устроить праздник, «сиюм масэсет», как это делают евреи завершившие изучение трактата.    

    – Какой праздник, – удивился сын, – мы выучили только один лист?

    – Не спорь, – ответил отец, – сказал тебе, делай!

    Пошёл сын за советом к главному раввину города. А тот говорит:

    – Готовь угощение, я приду и евреев приведу с собой, сделаем «сиюм даф», праздник завершения листа.

    Получился хороший праздник, с вином и благословениями, с песнями и словами Торы. Поздней ночью разошлись евреи по домам, а утром отец умер.

    Пришёл рав, склонил голову перед неподвижным телом и говорит сыну:

    – Люди совершают подвиги, чтобы попасть в Олам hа-ба, а твоего отца за один выученный лист приняли в Ган Эден.

    Неверие и наглость, как инфекция, распространяются среди евреев. «Вернись, Израиль, к Б-гу, Всесильному твоему, ибо постигли тебя неудачи из-за провинности твоей!» (Шабат Шува, hафтара, Ошеа 14:2).

    Примерно с 8 века появился обычай капарот, когда перед Йом hа-Кипурим стали приносить в жертву искупления петуха за мужчину, курицу за женщину, а за беременную – курицу и ещё петуха и курицу за ребёнка, которого она родит.

    Рамбан и Рашба (раби Шломо бен Адерет) были против этого обычая, так как он напоминает обряд магов и колдунов. Но раби Моше бен Исраэль Иссерлис (Рама), один из самых авторитетных раввинов ашкеназского еврейства, призвал совершать этот, по его мнению, важный обряд капарот. Со временем как европейские, так и восточные евреи стали искупать свою жизнь кровью курицы или петуха.

    Закон Торы запрещает жертвоприношения за пределами Храма, цэдака, (справедливость, благодеяние) искупает жизнь человека, (Бава Батра 9-б). Сказал мудрый царь Шеломо: «Не поможет богатство в день гнева, но пожертвование избавит от смерти» (Мишлей 11:4).

    Как сказано: «Пусть каждый принесёт искупительный дар за душу свою» (Шмот 30:12).

    При строительстве Храма, в пустыне, искупительным даром была половина священного шекеля, «махацит hа-шекель». Потом каждый год взрослые мужчины были обязаны жертвовать половину шекеля на приобретение животных для общественных жертвоприношений.

    Сегодня мы жертвуем эквивалент этой суммы на содержание и ремонт синагог и на помощь бедным.

    В дополнение к этим деньгам праведные евреи жертвуют из своих доходов на приобретение свитков Торы, на приобретение книг, на обучение детей.

    Обряд капарот можно выполнить на деньги в соответствии со своими возможностями. Хорошо, когда сумма равна гиматрии 18 (хай), 26 (Имя), 101(кедуша Эл…) и многократное этим числам.  

    Берём в правую руку деньги или заполненный на определённую сумму чек, поднимаем над головой того, кто даёт цэдаку и трижды говорим:

    – Зэ халифатех(а), зэ тэруматэх(а), зэ капаратэх(а). Зэ hа-кесеф йелех ле цдака, вэ ат(а) тильхи (тилех) вэ-тиканси (тиканэс) ле хаим товим, арухим улешалом.

    Это замена твоя, это подмена твоя, это искупление твоё. Эти деньги пойдут на пожертвование, а ты пойдёшь в добрую, долгую и мирную жизнь.

    Деньги капарот следует отдать бедному или переслать в иешиву. Маран предлагает эти деньги раздавать на кладбище (Шулхан Арух, Орах Хаим 605).

    Нельзя поститься 9 Тишрея, то есть перед Йом-Кипуром, даже тому, кто видел беспокоящий его сон («таанит халом»). Заповедь для каждого еврея хорошо и вкусно поесть (Бавли, Бэрахот 8б). К концу дня делаем «сеуда мафсекет», трапезу прерывания, и завершаем её за двадцать минут до захода солнца.

    За двадцать минут до захода солнца зажигаем праздничные свечи. Хорошая традиция – зажечь «нер нешама», свечу (свечи) в память близких, ушедших в «другой мир».

    Йом hа-Кипурим – «Шабат шабатон», это суббота суббот, день полного покоя.

    В отличие от субботы, кроме запрета на работу, в Йом hа-Кипурим есть ещё пять запретов. Сегодня они известны всем:

    запрещено есть и пить,

    мыться,

    умащаться мазями,

    пользоваться кожаной обувью

    и ещё запрещена супружеская близость.

    Здоровый человек, который намеренно ест и пьёт, заслуживает наказание «карет», как сказано: «Ибо всякая душа, которая не смирит себя в этот день, искоренится из народа своего» (Ваикра 23:29).

    Маленьких детей (до 9 лет) и больных, жизнь которых находится в смертельной опасности, следует поить и кормить реже обычного.

    Беременные женщины (которым до родов более трёх дней) и кормящие грудных детей (после первых семь дней) обязаны поститься.

    Если врач даст заключение, что пост смертельно опасен для здоровья роженицы или ребёнка, она должна есть и пить. Кормить следует маленькими порциями, меньше 28 грамм, и поить маленькими глотками, чтобы ушло не менее 4 минут на еду в 55 грамм и не менее 4 минут на воду в 85 грамм. Если нет опасности, говорим на ухо беременной женщине, которой трудно удержаться, что сегодня пост Йом hа-Кипурим, если не может удержаться, кормим и поим маленькими порциями растягивая время (Шулхан Арух, Орах Хаим 617:2).

    Йом hа-Кипурим с вечера до вечера один большой день. После выхода звёзд каждый мужчина под белым талитом и каждая женщина в белых одеждах подобны малахим, ангелам, более того, даже ангелы завидуют им в это время.

    Вечерняя молитва начинается с торжественной молитвы «Коль нидрей». Один из общины приобретает право взять в руки свиток Торы для «Коль нидрей» и открывает «арон hа-кодеш» (хранилище свитков Торы), во многих общинах достают все свитки Торы, и рав или «шелиях цибур» (хазан) от имени общины провозглашает:

    – С позволения Всевышнего и с позволения общества, с одобрения Небес и с одобрения совета мудрецов мы разрешаем грешникам молиться вместе с нами.

    И все евреи трижды повторяют за ним свою просьбу перед Небесным Судом отменить недарим, обещания, зароки и клятвы, которые по закону можно отменить.

    Женщины, которые не могли отменить недарим, свои обещания, зароки и клятвы в «миньяне», и мужчины, не отменившие их ранее, получают отмену и прощение с Небес.

    Этот день настолько важен, что даже евреи, отдалившиеся от своих корней и традиций, ведут себя достаточно скромно. Проходит он в молитвах на одном дыхании, многие из тех, которые чувствуют угрызения совести за совершённые проступки, стараются молитвой и пожертвованием укрепить свою надежду на хороший год.

    Йом hа-Кипурим завершается проникновенной молитвой «Неила». Закрываются небесные врата, Врата Милосердия, и последний раз в этот день коhены благословляют народ. Каждому существу на земле вынесен приговор и поставлена печать. Трубит шофар о завершении грозных и радостных дней для всех, у кого впереди много забот и свершений. Будущий год будет мирным и добрым.

    Но для тех, кто не получил прощения, есть последняя возможность раскаяться и исправить приговор до «hошаана раба».

     

    Последнее желание

     

    В Польше, где, несмотря на преследования, сотни лет жили евреи, в дни Маhариля (рабби Яакова бен Моше Молин Алеви. 5115-5187), зихроно цадик ливраха, в Йом hа-Кипурим произошла такая история.

    В большом красивом доме у городской стены жил богатый еврей по имени реб Мардэхай Голанд. Двадцать лет был бездетным и, наконец, родился у него сын, которому дали имя Ицхак.

    Мальчик рос в достатке, учил Тору, к шестнадцати годам возмужал и стал праведным евреем. Радовался отец, что сын уже настоящий мужчина, женил его, а через два года родился замечательный внучек. Достаток и радость наполняли дом. Чтобы и вам дал Ашем по вашему желанию!

    Однажды из Голландии пришло письмо, сообщение, что умер брат ребе Мардэхая, а от него осталось   большое наследство. Сказал реб Мардэхай сыну:

    – Я стар, нет у меня сил на такое путешествие. Езжай ты.

    Не хотелось Ицхаку оставлять дом, молодую жену, занятия в иешиве, да кто же тогда поедет... Скоро – не скоро, он добрался до Амстердама и пришёл в гостиницу в еврейском квартале.

    Поздним вечером там было полно приезжих деловых людей, поэтому место ему нашли под самой крышей. Поставили кровать, столик, принесли поесть, Ицхак прочитал вечернюю молитву, наскоро перекусил, лёг и сразу уснул.

    Среди ночи проснулся от страшного крика. Смотрит - пожар, огонь снизу рвётся. Кое-как оделся и выбрался на крышу.

    Смотрит с крыши - голова кружится. Внизу люди бегают туда-сюда, кричат: "Прыгай. Прыгай!" Не видно, куда прыгать. Но не гореть же в огне? Прыгнул.

    Спустя три дня очнулся в доме одного еврея. Реб Моше взял его в свой дом и выхаживал, пока Ицхак не пришёл в сознание. А когда увидел, что больной открыл глаза, сел перед ним и спрашивает:

    - Кто ты, юноша, как твоё имя? Откуда и по какому поводу приехал в Амстердам?

    Ицхак рассказал о себе, о своей семье, о том, что отец послал его получить наследство от умершего дяди.

    Выслушал реб Моше и говорит, что не стоит волноваться, если Ицхак даст доверенность, он, реб Моше пойдёт и получит за него всё, что осталось от дяди. Тут же составили доверенность, и Ицхак с радостью её подписал.

    Прошло несколько дней, Ицхак уже вставал и ходил по комнате. Как то реб Моше сказал, что все деньги по наследству получены, осталось только разменять их, и он передаст их в руки дорогого гостя.

    Ждёт Ицхак день, два, неделю. Спрашивает, где реб Моше, но никто не ведает, куда он исчез. Потом узнал, что реб Моше бежал с его деньгами, даже домашним слова не сказал. Что поделаешь, пришлось возвращаться с пустыми руками.

    Сборы был недолгими. Вещей почти нет, денег почти нет. Двинулся в путь, из города в город. Где пешком, где на попутной телеге подвезут.

    Так и добрался до дома.

    Идёт по улице тёмной ночью, а сердце стучит. Ни одно окно в родном доме не светится. Толкнул дверь - открыта. Вошёл и направился в темноте в детскую комнату, вот она колыбель, наклонился поднял малыша, стал обнимать и целовать.

    Внезапно в комнату ворвались стражники с горящими лампами в руках, вырвали из рук ребёнка, скрутили Ицхака и потащили в тюрьму. Но не это изумило и испугало Ицхака - при свете масляной лампы он увидел, что обнимал и целовал чужого ребёнка.

    В тюрьме ему объяснили, что пока его не было, германцы в войне между Польшей и Германией захватили город и убили почти всех евреев. В доме реб Мардэхая теперь живёт польская семья, а стражники арестовали Ицхака, потому что решили, что он пытался украсть христианского ребёнка.

    На следующий день судили Ицхака и приговорили к смертной казни. Ночью привели в большой зал, занавешенный справа и слева.

    Открыли занавес справа: стоит виселица и палач с верёвкой в рук. Открыли слева: купель для крещения, а рядом сидит в кресле ксёндз, христианский священник. Говорит ему:

    – Ты очень молод, оставить тебя евреем нельзя, убивать жалко. Вот написано в приговоре: «Повесить Ицхака Голанда». Но если примешь христианство и поменяешь имя, будешь жить.

    Опустил Ицхак голову и решил про себя, что совершит "кидуш hа-шем", освятит Имя Творца и умрёт евреем. Повернулся к виселице, сделал шаг к палачу и потерял сознание.

    Через полчаса пришёл в себя и с ужасом увидел, что со связанными руками находятся в купели. Значит, окрестили, пока ничего не соображал.

    Выпрямился, сам идти не может, ноги не повинуются. Стражники подхватили и унесли в камеру.

    На следующий день отвели его в армейскую казарму, обрили наголо и одели в солдатский мундир. Стал еврей польским солдатом.

    А мы сделаем пока перерыв и перейдём к следующей истории.

    В одном польском городе жил еврей по имени реб Гирш Коен. Так случилось, что его жена родила в ночь субботы между Рош а-шана и Йом hа-Кипурим, в «Шаббат Шува».

    Подумал реб Гирш: «Почему я должен нарушать шаббат, если в городе полным полно неевреев?» Пошёл искать и оказался около военной казармы. Вызвал офицера и говорит:

    – Прости меня, господин, и выслушай! Я еврей, жена моя родила, но мне нельзя зажигать в субботу огонь. Не мог бы ты послать со мной солдата, чтобы помог нам, я заплачу.

    Командир дал команду и один из солдат пошёл с Гиршем, вошёл в дом, зажёг свечу, вдруг схватился за живот, захрипел, упал и умер.

    Реббе Гирш очень испугался, оставил мёртвого и побежал к Маhарилю, к рабби Яакову, который жил недалеко. Сказал ему рав:

    – Быстро иди в казарму, позови ко мне офицера.

    Пошёл в полном смятении, какое несчастье... как сказать… что сказать... А тот сразу согласился придти.

    Рав усадил офицера, сел напротив и рассказал всё, как есть.

    – А теперь, - говорит, - что делать? Не скажут ли поляки, что евреи убили этого солдата, не устроят ли погром?

    Ответил офицер:

    – Дам вам хороший совет. Вылейте в его глотку полбутылки водки, что останется, положите за пазуху и, когда стемнеет, утащите труп в поле. Найдут и скажут, что умер оттого, что перепил.

    Так и сделали.

    На следующее утро офицер сам пришёл к рабби Яакову и говорит:

    – Уважаемый рав, проведи меня в отдельную комнату и выслушай, я хочу поговорить с тобой втайне от всех.

    Завёл его рабби, закрыл двери, ждёт, что скажет.

    Офицер сел напротив, глубоко вздохнул и говорит:

    – Рабби, рабби, я тоже еврей. Родом из известной семьи. Звали меня Ицхак Голанд.

    И рассказал всё, что мы уже знаем, вплоть до того, как его крестили и отдали в солдаты, на войну с Россией. Много раз он искал под огнём смерть, но смерть не шла, даже не ранили ни разу. Назвали его героем и произвели в офицеры.

    Тяжело вспоминать о прошлом. О родных, убитых извергами, о иешиве, где день за днём учил недельный лист Талмуда. Говорит:

    – Я очень хочу вернуться к своему народу, но страшно подумать, что тогда сделают со мной христианские священники! Рабби, Скоро Йом hа-Кипурим, не согласишься ли ты прочитать поминальную молитву для отца, матери, жены и сыночка моего?

    Смотрит на него рабби Яаков, а у самого слёзы на глазах.

    – Да – говорит, – обещаю тебе прочитать для них hашкаву и кадиш, напиши на моём сидуре их имена. Но и я хочу попросить тебя, чтобы в будущем году, в эти самые дни пришёл ко мне.

    – Бэ-ли недэр, – ответил, – приду.

    Прошёл год. За два дня до Йом hа-Кипурим Ицхак Голанд вошёл в дом рабби Яакова. Был он в военном мундире и вся грудь его была увешана орденами и медалями, словно он маршал, а не простой офицер.

    Удивился рабби Яаков, а Ицхак говорит:

    – Я ведь говорил, что хотел совершить кидуш hа-шем, шёл на смерть, чтобы сказать "Шма Исраэль", но Творец хранил меня.

    Спросил рав:

    – Пойдёшь со мной в бет-кнессет на Йом hа-Кипурим? Я дам тебе отдельное место.

    – Да, да, конечно, я много лет мечтал об этом!

    Рабби Яаков принёс белые одежды, Ицхак с великой радостью переоделся. Пошли они в микву, потом сели за праздничную трапезу, потом учили Тору, потом устроили «сеудат мафсекет», завершающую трапезу перед постом в святой День Искупления. Лицо Ицхака горело от счастья.

    В синагоге Ицхак был подобен ангелу, от первых слов «Кол нидрей» до молитвы «Неила» он молился и плакал, его душа обнимала мир и не было препятствий между ним и Ашемом.

    Когда в молитве "Неила" евреи стали петь: «Ад-най, hУ hа-Элоким! Ад-най, hУ hа-Элоким…» голос его вырвался из груди, как будто не один человек кричит, а тысячи и тысячи мужчин и женщин, стариков и детей в страдании и в радости взывают к Творцу.

    – Ад-най, hУ hа-Элоким! Ад-най, hУ hа-Элоким! – С этим возгласом он упал и умер.

    Люди бросились к нему, причитают, кто-то плачет. А Маариль, рабби Яаков, поднял руку и говорит:

    – Чудо свершилось, вынесен приговор, как сказано в сокровенной Торе: тот, кто умер в конце Йом hа-Кипурим, получает полное прощение и идёт в Олам hа-ба. Пусть его чистая душа попросит перед Ашемом за всех нас. Аминь!

    Комментарии